Шелет
Шрифт:
Их цель — уничтожить обитателей подземного лабиринта. Приказ горел в мозгу, не давая отвлекаться или филонить. Роман вообще избавился от каких-либо чувств, он полностью поглощён выполнением приказа. Найти и уничтожить. Никаких мыслей о том, зачем и почему. Никаких сомнений, стоит ли убивать или быть убитым. Никакой свободы в принятии решений.
Впереди мелькнула тень. Вернее, мелькнуло нечто светлое, то, что «новым» зрением воспринималось, как более яркий в сравнении с окружающим фоном объект. Ещё не успев сообразить, что именно он увидел, Роман двинулся вперёд. Рядом шагали
Первый враг выскочил оттуда, откуда не ждали. Он укрывался за валуном, в невидимой со стороны нише в стене. Невысокий, чуть более полуметра зверь, походящий на смесь волка и обезьяны. Волчья часть задняя, а передняя — от примата. Плоская морда твари словно пародировала человеческое лицо своими грубыми чертами, хотя клыки явно достались от волчьей половины.
Враг прыгнул на скелета, что шагал справа от Романа. Несмотря на небольшие в сравнении с костяным воином размеры, он сбил его с ног, отбрасывая на противоположную стену. Пожалуй, будь на месте скелета обычный живой боец, он бы оказался оглушён и ошеломлён таким нападением. Вот только кости нельзя сбить с толку. Упавший выпустил топор и схватил костяными пальцами противника. Роман, уже разворачивающийся для того, чтобы помочь напарнику, услышал, как хрустнули тонкие кости противника. Полуобезьяна тоненько взвизгнула, попытавшись укусить своего пленителя, но её клыки лишь бессильно проскребли по усиленным костям нежити.
В следующую секунду визг оборвался. Один из скелетов обрушил на голову полуобезьяны топор, раскроив череп так легко, будто тот был сделан из простой бумаги. Роман, собиравшийся сделать то же самое, остановился, а затем повернулся и зашагал в прежнем направлении. Он не чувствовал ни радости от того, что первый противник был повержен, ни даже раздражения, что у него забрали законную добычу. Все они в этом отряде являлись одним целым. Какой смысл переживать о том, кто нанёс последний удар? Цель у них одна. И выполнение её важно для каждого в одинаковой степени.
Через двадцать шагов проход перед ними просветлел. Настоящая живая волна, состоящая из десятков полуобезьян, неслась на них длинными прыжками, вереща и подвывая на ходу. Роман поднял топор. Теперь и ему хватит врагов. Возможно, даже с избытком. Перед лицом появилась морда с широко раскрытой в зверином оскале пастью, и он махнул топором, сбивая противника на лету…
Вспышка.
Грохот раскалывал небеса. Затянутые низкими, чернильными тучами, они лили на живущих целые водопады холодной воды. Ливень был настолько плотным, что уже в нескольких шагах было сложно увидеть хоть что-то. И пусть зрение скелета отличалось от человеческого, даже для него эта водяная движущаяся стена представляла серьёзную проблему.
Тогда как их сегодняшний враг таких затруднений не испытывал. Роман знал это, хотя не мог бы сказать, откуда. Ему не приходилось раньше видеть картитов, но он знал про них много. Это знание пришло к нему само собой, вместе с приказом об уничтожении.
Их небольшой отряд стоял на небольшой возвышенности, природной каменной плите, выросшей из-под земли
— Чего тянешь, Мейслер? — послышался за спиной крик Госпожи. — Эти твари на подходе! Я чую их голод!
— Ещё минуточку, — спокойно, и даже несколько скучающе отозвался лысый некромант. — Вы же знаете, с установкой артефактов спешить нельзя. Стоит промахнуться всего на ладонь и…
— Хватит лекций, делай уже! Всем приготовиться к нападению!
Роману подобное напоминание не требовалось. Он и так неотрывно следил за выделенным ему сектором. Однако, для других сподручных слова стали тем самым кнутом, обжигающая боль от удара которым заставляет собраться и выполнять работу максимально эффективно.
Роман стоял на самом краю плиты, пристально вглядываясь в поверхность земли. Ливень превратил плотный чернозём в вязкую полужидкую массу, в которой, будто в супе, плавали островки зелёной травы. Лишённый век, равно как и необходимости моргать, скелет был лучшим наблюдателем, поэтому и стоял в авангарде. Да и вообще, в случае чего не жалко и потерять дешёвого бойца. Роман знал свою роль, как знал и то, что нужно делать в случае нападения. Максимально замедлить, сковать врага, даже ценой собственного существования.
Роман не рефлексировал по поводу беспринципной жестокости такого приказа. Он был не более, чем инструментом. Как молоток, не спрашивающий, что или кого нужно бить, скелет стоял и ждал возможности проявить себя.
Ищущий да обрящет. Так говорила древняя книга, так случилось и сегодня. Немигающий взгляд скелета увидел, как земля расступилась, будто была действительно жидкой, как вода, и выпустила из недр жуткую тварь. Червеобразное туловище, увенчанное зубастой пастью, похожей на цветок. Пять «лепестков», усеянных игловидными клыками, раскрылись, открывая взглядам бездонную чёрную глотку.
Вложенная в черепушку память услужливо подсказала, что из пасти картита исходит настолько выворачивающая вонь, что некоторые люди даже теряли сознание, лишь единожды вдохнув её. К несчастью для монстра, скелеты были полностью лишены обоняния, поэтому это оружие не сработало. Картит пулей устремился к цели. Он не обращал внимания на скелета, явно ориентируясь на живых представителей отряда. Подземный хищник ориентировался на звук и тепло, поэтому для него скелет являлся, по сути, невидимкой. Это было ещё одной причиной, почему именно костяные воины стояли в первом ряду.
Роман не стал пытаться ударить топором. Шкура картита была слишком прочной для этого примитивного оружия. Однако, в предстоящей схватке скелет вовсе не был беспомощным. Он рванул наперерез летящему чудовищу, перехватывая его на полпути. Роман цепко ухватился за лепестки челюстей, растягивая их изо всей силы.
Чудовище грузно упало на камень, принявшись извиваться, чтобы сбросить неожиданно свалившийся груз. Однако, от скелета было не так-то просто избавиться. Роман держался, продолжая тянуть челюсти в разные стороны. Это было его задачей, той целью, что горела в центре черепа яркими рунами.