Шелест. Том 2
Шрифт:
Вайлет замерла у входа в шатер, собираясь с духом, почувствовав, как Луис берет за руку и слегка сжимает, давая понять, что рядом. Она выдохнула, шагнув в чернеющий провал, и тут же обдало смрадом дешевого табака, потом и запахом перегара.
– Ну, здравствуй, Фея… не ожидала снова тебя увидеть, – раздался хриплый голос, и что-то косматое и сгорбленное показалось из глубины комнаты. – Здравствуй, Фея. Рада, что ты еще жива.
3
Белый лимузин притормозил возле резных кованых ворот. Охранник нажал кнопку вызова и приблизил лицо к микрофону, пышные усы почти
– Сообщите мистеру Сойеру, что гость прибыл.
– Пропустите.
Охранник нажал на пульт, и ворота медленно разъехались в разные стороны. Колеса заскрипели по белому гравию, и как только машина миновала ворота, они тут же закрылись. Мужчина сдвинул шляпу на лоб, посмотрел на глазок видео камеры и, посвистывая, направился к будке охраны, где его ждал только что заваренный кофе и еще теплые круасаны.
Через некоторое время машина затормозила перед парадным входом богатого особняка, и человек в строгом сером костюме в сопровождении встретивших его двух мужчин вошел в дом. Прошел по широкому холлу и поднялся по мраморной лестнице на второй этаж. Возле тяжелых деревянных дверей в самом конце коридора мужчины замерли, пропуская приехавшего. Человек нервно сглотнул, поправил идеально сидевший пиджак и вошел в открытую дверь.
За полированным столом, напротив окна, занимавшего всю восточную стену, в кожаном кресле с высокой спинкой сидел пожилой мужчина на вид лет шестидесяти, в белой вязанной крупной вязкой кофте, из-под которой проглядывал ворот бирюзовой рубашки. Белые волосы отливали серебром, а полуулыбка была доброй. Многочисленные сеточки морщин обозначились возле глаз. Загорелые в пигментных пятнах руки лежали на столе. В глаза сразу бросился перстень с темным камнем, таким объемным, что он закрывал всю фалангу среднего пальца.
Облик приветливого и радушного хозяина перечеркивали глаза: холодные, цепкие, жесткие. И от этого взгляда становилось не по себе, словно ты вдруг провалился в ледяную прорубь и теперь тебя несет бурным водоворотом прямо под толстым слоем льда, и ты видишь человека по другую сторону, ухмыляющегося в искаженное предчувствием смерти лицо.
Гость замер на пороге, поежился, огляделся по сторонам, словно собираясь с мыслями. Посмотрел на картину звездного неба, на тяжелые тучи с пробивающимся единственным пучком света на другой, стеллажи с множеством книг, тусклые шары светильников продолжающих гореть, несмотря на день, и ослабил узел галстука.
– Ну, что ты стоишь, дорогой Адам, проходи, – мужчина указал на одно из кресел рядом с камином. – Ты так давно у меня не был. Располагайся и чувствуй себя как дома.
Глаза напряженно следили за каждым движением гостя, но улыбка не сходила с лица. Мистер Адам на негнущихся ногах прошел по мягкому ковру и опустился в кресло.
– Я могу предложить что-либо выпить, дорогой Ади? О, не скромничай. Знаю, что ты не прочь выпить рюмку мескаль-анехо, – раздался бархатный баритон с слегка уловимым акцентом.
– Не прочь, но после того, как мы все обсудим, мистер Алесандро.
– Ценю, – усмехнулся мужчина. – Но, ты надеюсь, не
Мистер Адам пожал плечами. Мужчина за столом отщипнул щипчиками кончик дорогой сигары, чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся.
– Не признаю зажигалок, даже такой фирмы, как Балтимор. Знаешь почему, дорогой Ади?
– Нет, – крякнул гость и вновь расслабил узел галстука.
– Запах, Ади. Настоящий запах свежей смолы и чистого дерева, а не металлический привкус газовой горелки, понимаешь?
Мистер Адам вновь пожал плечами.
– С годами все видится по-иному. Вот и свет: он становиться другим, его не хватает. Ты знаешь, с некоторых пор я вообще не гашу лампы, даже днем: не люблю темноту и все, что с ней связанно, догадываешься, о чем я?
– Да.
– Тогда объясни, в чем проблема. Я позвал тебя для приватной беседы лишь в память о том, сколько ты сделал для нашего дела. Только поэтому ты не находишься сейчас в совете, который очень жестко отзывается о твоем последнем деле, – он с силой затянулся, задержал дыхание и, прикрыв глаза, блаженно выдохнул.
– Я виноват, но, прошу, выслушайте, – у меня просто не было другого выхода. Поступить иначе я не мог.
– Не мог? – Мягкие нотки исчезли. – Почему ты не связался с другой группой? Почему не доложил о ситуации, когда еще можно было все исправить? Тебя ведь предупреждал, мистер Лестер: если дело дойдет именно до этого, ты непременно доложишь, и совет решит, как поступить дальше. Но ты возомнил, что справишься, проигнорировав распоряжения. И что в конечном итоге – парень погиб, мы потеряли третий сектор, людей, потеряли группу, а разлом оказался открытым.
– Разлом можно закрыть!
– Да, и как ты себе это представляешь? Ты подставил под удар само существование ордена, мы оказались под угрозой разоблачение в тот момент, когда нам необходимо оставаться в тени! Почему ты не доложил, что Афения ведет свою игру? Печати утеряны, Иеинак тоже – и ты еще говоришь, что разлом удастся закрыть?
– Да, сэр, утверждаю. Я уже предоставлял вам подробнейший доклад о случившемся и смею высказать теорию…
– Нам довольно твоих теорий, Лестер. Из Невады начали поступать тревожные сведения, и если в Орегоне не удастся стабилизировать обстановку вы знаете, во что это выльется! – Алесандро хлопнул по столу, на камне заиграли тысячи бликов, будто внутри него вспыхнули волшебные фонари. – И вы, Лестер, первый, кто пойдет под раздачу! Совет не ограничится вынесением очередного глупого выговора, дело намного серьезней, чем вы можете себе даже вообразить. Людям не выжить в этой войне, ни вам, ни мне, ни одному из живущих.
– Этого не произойдет, – прошептал банкир, громко сглотнув.
– Вы сами себе не верите, Адам, – прошипел Алесандро. – Я не могу долго сдерживать совет, поэтому вам необходимы немедленные результаты.
– У меня есть хорошие сведения. В третьем секторе будет новая группа и…
– Вы знаете, что такое кровь и ее узы? Много лет мы держали ситуацию под контролем, только благодаря этому. Я знаю, что все хранители погибли под обломками монастыря, но живы их потомки.
– Верно, мистер Алесандро – Фред Керлин, Рейчел Скайокер.