Шеф Хаоса. Дилогия

«В Преображенском районе столицы отмечают полное и совершенно внезапное исчезновение дворовых собак и котов, а также почти всех птиц: голубей, воробьев, ворон и прочих. Экоактивисты уже связывают это с резким ухудшением экологической ситуации в районе после повторного открытия лифтостроительного завода, однако глава района Иван Линкин уверенно отрицает эти обвинения, заявляя, что исчезновение уличных животных связано с аномально

резким майским похолоданием.»

Я стоял у плиты, рассеянно слушая диктора новостей. Нож в правой руке, чеснок под левой ладонью. Придавил широкой стороной — раз, шкурка лопнула, выпуская терпкий, острый дух.

«Это все новости на сегодня, Спасибо что были с нами, далее вас ждет прогноз погоды, а затем фильм одного из лучших советских и российских режиссеров Сергея Бодрова „Брат 3“. Не переключайтесь».

Я хмыкнул. Сами снимать разучились, вот и крутят по кругу одни и те же фильмы. Классика.

Однако почти сразу мысли перескочили с «Брата» на услышанную новость. В целом районе исчезли все животные. Аномальное похолодание до минус десяти в середине мая.

Пару дней назад я услышал в разговоре посетителей, что по городу ходит очень необычный вирус гриппа, поражающий только женщин и только среднего возраста. Тогда счел просто бредом, но сейчас вдруг понял, что и грипп, и исчезновение животных, и похолодание — все это было мне знакомо.

«Кровь и Сталь» — цикл книг на маленькой онлайн-площадке, который я читал уже лет семь.

Сложно было сказать, чем эта история меня так зацепила. В рунете были, наверное, сотни похожих, и даже, наверное, с более интересным сюжетом. Но на протяжении всех семи лет моя любовь к этой серии не ослабевала, даже наоборот, становилась лишь сильнее.

Я перечитывал ее не один раз, пока сюжет потихоньку полз к развязке, воображал себя участником событий книг: спутником главного героя Игоря Стальнова, одним из его врагов, просто самим собой, попавшим в сюжет по воле судьбы.

Но всему суждено когда-нибудь закончиться, и «Кровь и Сталь» не была исключением. До схватки главного героя с главным злодеем оставалась пара глав, потом сама схватка, а потом уже эпилог.

Но вот странность: вирус, животные, похолодание — все это так или иначе упоминалось в «Крови и Стали», как первые признаки начинающегося «Века Крови» — эпохи, когда в наш обыденный мир начала просачиваться магия и менять его безвозвратно.

Начиналось там всё с мелочей. Как раз-таки погодные аномалии, странные болезни. Сперва магия просачивалась по капле, и это было практически незаметно для нашего мира.

А потом, в один день, по всему миру произошли выплески — мощнейшие выбросы сырой, неочищенной маны, накрывающие целые районы. Она обращала животных и растения в монстров, перекраивала ландшафт, изменяла всё вокруг себя.

В книге в первый год «Века Крови» от порожденных выплесками тварей погибли миллионы.

Немного подумав, я вспомнил

еще несколько совпадений, о которых так или иначе слышал за последние пару недель. Да и дата… Начало «Века Крови» по сюжету официально считали с первого июня. Точный год никогда не упоминался, но до лета оставалась всего неделя…

М-да. Бывают же в жизни совпадения.

Пока я размышлял о том, как приходила магия в литературе, руки работали сами. Панчетта, нарезанная толстоватыми брусочками, уже шипела в чугунной сковороде, отдавая жир и превращаясь в хрустящие золотистые кубики. Чеснок и чили, мелкими колечками с зернами, отправились следом. Аромат ударил в нос — пряный, копченый, чуть жгучий.

Спагетти — крупные, двенадцатый номер, с шершавой поверхностью — варились в кипятке, солёном как Средиземное море. Таймер поставил на три минуты меньше, чем на пачке. До готовности макароны следует доводить в соусе.

Выловил шумовкой, ещё чуть жестковатые, перебросил в сковороду к панчетте и чесноку. Плеснул пару половников крахмалистой воды — она зашипела и соединилась с жиром, образовав шелковистую эмульсию, обволакивающую каждую нитку спагетти. Выключил огонь, натёр пармезан прямо над сковородой — сыр таял от остаточного тепла, делая соус густым и тягучим.

Круговым движением выложил пасту в горячую тарелку высокой горкой, а не расползающимся блинчиком. Сверху — остатки тёртого пармезана, капля оливкового масла прямо из бутылки, чтобы блестело, и веточка розмарина, уже отдавшая свой аромат, чисто для декорации.

Я сел за рабочий стол. Накрутил на вилку идеальную спиральку. Макаронины, упругие, с лёгким хрустом панчетты, тающим чесноком и острой ноткой чили, облепленные сырно-масляной глазурью.

Так шикарно. Так восхитительно. Так… пусто на сердце.

Усмехнувшись мыслям о том, что приход магии сможет решить все мои финансовые проблемы, я доел макароны и, еще раз послушав про похолодание в прогнозе погоды, под приятный грудной голос Бодрова начал уборку.

Убирать, впрочем, было особо нечего. Посетителей было так мало, что я успел привести большую часть кухни и зала в порядок еще до закрытия, и по факту мне оставалось только помыть ту посуду, в которой я готовил, и вымыть пол.

Справился со всем я минут за двадцать. Выключил телевизор. Выключил свет на кухне. В зале остался гореть один-единственный светильник над входом.

Я остановился у стойки, глядя из темноты на двери, окруженные пустыми столами. Тишина давила на уши. Тишина пополам с отчаяньем и чувством вины.

Еще несколько лет назад у нашей семьи была небольшая сеть ресторанчиков домашней кухни. Семь заведений. Отец — вечный оптимист и фанат советского кино — вкладывал в каждое душу, мама вела бюджет так, что ни одна копейка не пропадала зря.

А потом грянул чертов ковид.

Сначала убил бизнес. Доход рухнул, два ресторана стояли на ремонте, деньги утекали на поддержание остальных.