Чтение онлайн

– Обманывать не будем. Но и за простолюдина Злату тоже отдавать не след. Пусть этот отрок докажет, что достоин породниться с Рогволдом.

– Но каким образом?

– Бывало в прежние времена, что в боготуры брали из простых семей, но не всех чохом, а только тех, кто силой и умом доказывал, что достоин быть божьим ближником.

– А волхвы согласятся?

– Кудесник Сновид сказал на днях, что ведуны не должны вставать между богами и народом, заслоняя их друг от друга. Простолюдины перестают видеть своих богов и начинают метаться в поисках иной защиты. А каган пользуется этим смятением.

Нечто

подобное Торуса вчера уже слышал из иных, куда менее мудрых уст, и очень удивился тому, что мысли кудесника совпали с мыслями отрока, насчет которого у боготура были большие сомнения. Конечно, пускать абы кого в боготуры – это против божьего ряда идти, но ведь и простолюдинов надо же чем-то привлекать на свою сторону. Если смерды останутся равнодушны к славянским богам, то кагану Битюсу это будет только на руку.

– А справится ли отрок с положенными для обретения боготурства испытаниями?

– Это уже не наша забота, – пожал плечами Вузлев. – Если справится, то, значит, Велесу угодно видеть его подле себя, а если нет, то винить некого. Мы с тобой чисты перед отроком, и Рогволд чист.

Такой расклад Торусе понравился. Обмана в этом не было, ибо через божью волю никому не дано перепрыгнуть. А Торуса был почти уверен, что Осташу испытаний не пройти. Было бы неплохо, если бы точно такая же мысль утвердилась в голове Рогволда.

– У гана Горазда три сотни хазар и в Будимировой дружине более сотни мечников, – подсчитал Торуса. – У Жучина под рукой полусотня мечников. Всего около полутысячи человек. Но если Жучин с Гораздом уйдут из города, то половину хазар из города они с собой наверняка уведут.

– Ты забыл гана Митуса, – усмехнулся в короткие усы Вузлев, – а толстый ган пришел в Берестень с тремя сотнями хазар.

– Так ведь он ушел из города?

– Ушел, да недалеко. Мои люди видели его в усадьбе Борислава Сухорукого. Задумка у них, скорее всего, такая: вывести две-три сотни хазар из города на глазах Рогволда, чтобы у последнего никаких сомнений не осталось. Потом Глузд действительно откроет перед боготуром ворота. Но только-только Рогволдовы мечники подъедут к тем воротам, как они тут же захлопнутся. За спиной у Рогволда будет река, впереди стена, а с боков на него ударят хазары гана Митуса. Еще и с городских стен добавят стрелами. Из такого мешка Рогволду не выбраться. А в это время Жучин с Гораздом приберут твой городец к рукам. И тогда дорога в радимичские земли для кагана открыта.

– Хитро задумано!

– Хитро, – согласился Вузлев. – Если Берестень и Листянин городец окажутся в руках кагановых ближников, то Битюс будет диктовать князю Всеволоду свои условия.

– Сил у нас маловато, – покачал головой Торуса. – А хазары драться умеют. Надо к Всеволоду обращаться за помощью.

– Нет, нельзя в это дело вовлекать Великого князя. Пока Горазд с Рогволдом дерутся за город, это распря мелкая и никого почти не касающаяся. Но если каган обвинит Великого князя, что тот погубил Митуса и Горазда, шедших в радимичские земли с чистыми помыслами, то многие сомневающиеся ганы встанут на сторону Битюса.

– Они и так встанут, – возразил Торуса.

– Дело не только в ганах, боготур, но и в простых хазарах. Среди последних много таких, которые по-прежнему

приносят жертвы славянским богам. Именно их должен убедить каган Битюс, что князья и ведуны не чтут ни своих богов, ни чужих. Как ни мало нас, Торуса, но обходиться придется своими силами.

Задал задачу Торусе боготур Вузлев. Рать-то под стены его городца подойдет немалая. Враз от такой не отмахнешься.

А если еще придется три десятка мечников отдать Рогволду, то и вовсе боготур останется наг и сир. И не отдать нельзя, ибо Рада знает Торусовых мечников в лицо и сразу заподозрит неладное, если боготур вздумает их придержать.

– Мечников своих ты отдай Рогволду, – посоветовал Вузлев. – А взамен я пришлю тебе двадцать бояр. Глядишь, они помогут тебе отстоять городец от разбойников, бесчинствующих ныне в радимнчских лесах. А если те разбойники случайно окажутся хазарами, то твоей вины в том нет.

Торусе понравился такой расклад. С боярами он уже имел случай столкнуться и успел оценить их стать, силу и выучку.

Двадцать бояр тридцати мечников стоят, тем более если не в чистом поле ратиться, а разить врага из-за крепкого тына.

– Если у нас все удачно в Берестене получится, то мы тебе поможем, – сказал Вузлев, – ну а если у нас выйдет заминка – выпутывайся сам.

Дорога от Вузлева не показалась Торусе длинной. Тревожные мысли подхлестывали боготура, а потому, наверное, гнал он своего коня так, что Влах с Клычем едва за ним поспевали. Спешил Торуса не напрасно, ибо в городце его уже поджидал боготур Рогволд, переправившийся через реку во главе двух десятков мечников. Большую часть дружины и шалопуг он оставил пока по ту сторону реки, дабы не пугать Торусовых смердов, которым не понравилось бы такое соседство.

Рады с шумливым боготуром не было. По словам Рогволда, она уже отправилась в Берестень, дабы вывести за стены города Горазда и Жучина. Рогволд был абсолютно уверен в успехе предприятия и торопил Торусу с мечниками.

– Мечников я тебе дам, – спокойно сказал Торуса, поднося гостю чарку, – но все далеко не так просто, как тебе кажется.

– А в чем сложность-то? – удивился Рогволд, подсаживаясь к накрытому столу.

– Сложность в том, что твоя Рада служит Жучину, а не тебе.

Рогволдовы и Торусовы мечники, сидевшие за общим столом и занятые медовой брагой, к разговору боготуров не прислушивались. Исключение составлял только шатуненок, посаженный, к удивлению многих, ошуюю хозяина.

Торусовы слова дошли до Рогволда не сразу, но все-таки дошли, поскольку он начал багроветь на глазах, готовый в любую минуту пыхнуть гневом и поднять крик на всю гридню. Торуса поспешил опередить вспышку неуемного товарища.

– Ган Митус с тремя сотнями хазар прячется неподалеку от Берестеня, а Глузд захлопнет перед твоим носом ворота.

– Кто тебе сказал? – Рогволд впился сердитыми глазами в лицо хозяина.

– Вузлев.

То ли Рогволд прикипел сердцем к вилявой женке, то ли обидно ему стало, что предпочла она ему ненавистного хабибу, но только побагровел боготур до такой степени, что Торуса всерьез начал опасаться за его здоровье. Однако Рогволд с собственным норовом совладал и только прошипел сквозь зубы: