Чтение онлайн

– Это может сломать всю систему! – говорит он, и Дариус согласно кивает. – Если Манн окажется прав и тот слепец действительно может творить, не используя шарманку…

Сладдек смолкает и пытается подсчитать убытки… Его определенно устраивает прежнее положение вещей, и он не хочет ничего менять. «Феликс» вечен. Правительства сменятся, войны начнутся и закончатся, а «Феликс» будет жить. Так было тысячи лет, почему же сейчас какой-то слепец должен что-то менять?

– Манн не узнал, есть ли еще такие как слепец?

– Пока нет, –

говорит Дариус. – Я убедил его подождать несколько дней и не делать заявление, но это лишь вопрос времени.

– А наша база? Ты связывался с секретарями «Феликса»?

– И я, и Манн, – говорит Дариус. – Мы даже запросили базу всех скульпторов и художников и обзвонили каждого из них…

– И ничего… – понимает Сладдек. – Ни одна шарманка не создавала ничего подобного?

Дариус кивает. На ум почему-то приходит шарманка Шмидта, вернее, ее незаконченный рассказ.

– Агенты АНБ занимаются сейчас одним делом… – осторожно начинает Сладдек. – Одна из шарманок… В общем, думаю, она предсказала слепца.

– Причем здесь АНБ?

– А ты думаешь, на кого мы работаем?

– Все мы на кого-то работаем, но…

– Но я же не знал, что это правда. Сам понимаешь, на шарманки всегда очень большой спрос, а тут вдруг такой шанс обвинить одного из владельцев в невменяемости и передать его право на шарманку кому-то другому.

– Не кому-то, а тем, кто больше заплатит…

– Это уже издержки.

– Да. Издержки.

– Как находка Манна… – Дариус смолкает и смотрит на Сладдека, указывая на дверь. – Лучше поговорить об этом на улице, – говорит он одними губами, и Сладдек согласно кивает.

Агент Раш сел за стол и включил запись допроса Анны Каплан. Что-то в этой женщине не давало ему покоя. Не допрос. Нет. Что-то было в ней самой. В ее образе. Он, как солнечный ожог сетчатки, настырно витал перед глазами, мешая работать. Раш вспомнил о назначенном свидании. Пальцы вспотели, словно в них снова был выключатель подачи тока… Щелк. И тело азиата изгибается на столе, пронзаемое электрическими разрядами. А Раш сидит и смотрит. И цапля, которой он отстрелил голову, чтобы освободить лягушку, лежит у его ног. И лягушка выбирается из ее желудка… И песня. Одна из тех, которые конфисковал агент Хэнзард у Анны. Она играет и играет по кругу:

Неужели они убедили тебя поменятьСвоих героев на призраков?Жаркий пепел на лес?Горячий воздух на прохладный ветер?Холодный комфорт на цепи?И ты изменилХод событий на войнеЗа главную роль в клетке?Как я хочу, как я хочу, чтобы ты был здесь.Мы словно две потерянных души,Плаваем, как рыбы в аквариуме,И год за годомМы топчемся на старом месте.Что мы нашли?Все

те же старые страхи.Хочу, чтобы ты был здесь…

Раш остановил запись допроса. Увеличил изображение. Прикоснулся пальцами к обнаженным коленям на экране… Всего лишь одна ночь… И он уже почти решился позвонить. Почти решился…

Пожар в офисе Манна начинается в 22.30, и локализовать его удается лишь спустя три часа. Дариус и Сладдек стоят среди прочих зевак и, запрокинув головы, смотрят, как пожарный аэрокар, зависнув возле восемнадцатого этажа, направляет мощную струю пены в оплавившиеся окна.

– Мой бюст! Спасите мой бюст! – кричит Манн пожарным.

– Теперь нужно найти слепца, – говорит Дариус Сладдеку.

– Найдем, – обещает Сладдек. – Обязательно найдем.

Шмид вышел из кабинета Хэнзарда. Голова болела, и хотелось напиться.

– Они просто выполняют свою работу, – сказал он Диане.

Она согласилась. Они вышли на улицу и вызвали такси. Старый лифт поднял их на сорок седьмой этаж. Дверь была закрыта, но не заперта. «Нужно будет написать жалобу в «Феликс»», – подумал Шмидт, проходя в свою квартиру. Диана сняла пальто и повесила его на вешалку.

– Тебе помочь раздеться? – спросила она Шмидта.

Он не ответил – просто стоял и смотрел на то, что осталось от его квартиры.

– Я же ничего не сделал! – прошептал Шмидт, прошел в гостиную. На единственно уцелевшем стуле сидел агент Раш. – За что? – тупо спросил его Шмидт.

– Вы скажите. – Раш закурил сигарету. – Ничего, если я буду стряхивать на пол?

– Да какая теперь уж разница…

Дариус смотрит на дешевую сигарету в руке сына и говорит, что за такой низкосортный товар должен платить не он, а компания-производитель должна доплачивать ему за то, что он курит это. Сын пожимает плечами и спрашивает:

– Ты знаешь Ульриха Шмидта?

– Нет, – говорит Дариус.

– Его шарманка тоже пишет о тебе.

– Не слишком ли много внимания?

– Я говорю серьезно.

– И кто же, по-твоему, этот слепец, который разрушит наши жизни?

– Не знаю. Думал, ты мне скажешь.

– Понятия не имею! – Дариус разводит руками и трясет седой головой. – Скажи, – голос его становится вкрадчивым, – я слышал, правительство синтезировало новый галлюциноген и начало поставки на черный рынок, желая узнать его действие…

– Я не употребляю наркотики, – говорит сын.

– Откуда же тогда весь этот бред?

– Я же говорю – чертова машина! Мне бы такого и в голову никогда не пришло. К тому же шарманка Шмидта тоже пишет об этом.

– Вот как? – думает Дариус и звонит Сладдеку.

– Извини, – говорит он сыну. И уже Сладдеку: – Нужно встретиться.

– Пошел к черту! – говорит Кэт и пинает электронного чихуахуа ногой.

Собака отлетает к стене и начинает тявкать.