Чтение онлайн

Цик отшвырнул от себя оттоманку и рывком вскочил на ноги.

– Эта чертова кукла сама умоляла меня взять ее назад. Кэт заставила себя не показывать страха. Он был человеком, для которого не существовало ничего святого, и, как всем, ему подобным, ему нравилось видеть страх в глазах своей жертвы. Он мог перерезать ей горло – или вырезать у нее сердце – тем ножом, который болтался в ножнах у него на поясе, но она не хотела доставлять ему удовольствие, обнаружив свой испуг.

– Уже целых четыре года я вожусь с ней и с ее ублюдком, – почти кричал он. –

Думаю, мне за это кое-что причитается.

– Не уверена, что вам понравится то, что вам причитается.

– Слушай, ты, сучка… – Цик ткнул ее в грудь указательным пальцем. – Ты бы подохла, если бы не я. Это я разрешил тому докторишке взять у Спарки сердце. Ты бы не выжила, если бы я сказал «нет!».

– Ну, это еще не известно.

– А я говорю, что так и есть. И требую что-нибудь в уплату за то, что спас твою костлявую задницу.

– А, так вот при чем здесь деньги.

– Наконец-то дошло.

– Вы хотите, чтобы я заплатила вам за свое сердце? Его узкие губы медленно раскрылись в хитрой ухмылке. Он протянул руку и сильно дернул ее за прядь волос.

– Я как только увидел тебя, сразу понял, что ты сообразительная.

Алекс работал как проклятый.

Его творческий источник не пробивался тонким ручейком, а струился мощным полноводным потоком. Пальцы не успевали так быстро двигаться по клавишам, как того требовали импульсы, посылаемые ему мозгом, но Алекс вполне мог смириться с этим своим недостатком, липа бы слова продолжали возникать в его сознании.

Ему наконец удалось преодолеть творческий застой – он снова устремился вперед, с еще большей скоростью, чем прежде. По мере того как придаточные предложения и целые фразы проносились через его мозг, он переносил их на экран компьютера,

Раздался телефонный звонок.

– Вот черт!

Он постарался не обращать внимания на раздражавшие его звуки и продолжал печатать. В любом случае, в столь поздний час это явно кто-то ошибся номером. Или Арии. Арии звонил ему почти каждый день, чтобы спросить, виделся ли он с Кэт. И, когда Алекс отвечал ему, что по-прежнему встречается с ней – он не мог врать своему литературному агенту, – тот в очередной раз читал ему лекцию о том, что глупо самому напрашиваться на неприятности.

Телефон снова зазвонил.

«Не останавливайся, – приказал он себе. – Запиши это предложение, прежде чем оно от тебя ускользнет. Если ты сейчас отвлечешься, оно исчезнет навсегда. Оно растает в той огромной пустоте, которая засасывает нужные слова и рожденные вдохновением фразы сразу после того, как они выплывут из твоего подсознания и за мгновение до того, как ты успеешь за них ухватиться».

Телефон звонил уже в четвертый раз.

"Не обращай на него внимания. Ты неделями дожидался именно такой ночи, – напомнил он себе. – Все пошло, как надо. Ты вышел из этого тупика в своем сюжете конечно, не совсем так, как задумывал с самого начала, но, может быть, это даже к лучшему. Действие разворачивается поистине

с бешеной скоростью, диалоги тебе тоже явно удались, они живые и сочные. Книга будет держать читателя в постоянном напряжении.

Что бы ни случилось, тупой ты осел, не поднимай трубку!"

Но он не выдержал и поднял.

– Алло?!

– Алекс… ты можешь… можешь… я бы тебя не побеспокоила, но…

– Кэт? С тобой все в порядке?

– В том-то и дело, что нет.

– Через пятнадцать минут я буду у тебя. – Он бросил трубку на рычаг и выключил компьютер, но не раньше, чем отдал ему распоряжение ввести в память все написанное за эту ночь. Затем всунул ноги в кроссовки, выключил свет, запер дверь в свой кабинет и рысцой выбежал из дому.

Может быть, Тома Клэнси тоже все время прерывали. Кто знает, возможно, он продал бы еще миллион экземпляров «Игр патриотов», если бы не постоянная необходимость отрываться от работы. А у Даниэлы Стил было девять детей. Страшно подумать, сколько раз в день ей приходилось прерываться.

Кэт открыла дверь в тот момент, когда он уже подбегал к парадному крыльцу.

– Спасибо, что пришел.

– Ты вся белая как полотно. Что произошло? Почему у тебя мокрые волосы?

– Я их вымыла.

– Ты мыла голову? После того как позвонила мне и говорила таким голосом, что я решил, будто речь идет о жизни и смерти, ты стала мыть голову?

– Прекрати на меня кричать! – Она властно кивнула головой в сторону гостиной. – У меня был гость. Циклоп.

Рокер оставил отчетливые следы своего пребывания на ее диване и оттоманке. Алекс громко выдохнул и провел рукой по волосам.

– О Господи! Как он вошел?

– Я его впустила.

– Ты что сделала!

– Он угрожал, что, если я его не впущу, он причинит какой-нибудь вред Майклу.

– Он мог причинить вред и тебе.

– Но не причинил.

– Теперь ты на меня кричишь. Что он хотел?

– Давай лучше пойдем в кухню, – устало проговорила она. – Я использовала весь баллончик освежителя воздуха, но все еще чувствую здесь его запах.

Кэт прошла вперед. На плите уже кипел черно-белый чайник. Она спросила, не хочет ли он чаю. Уж лучше глоток чистого виски, ответил он, но не чай, нет, спасибо.

Она наполнила свою чашку, добавила чайную ложечку сахара и села напротив него за кухонный стол. Ее пальцы, обнявшие чашку, казались прозрачными.

– Что он хотел, Кэт?

– Денег.

– В уплату за сердце Спарки, да? Кэт вскинула на него глаза.

– А ты откуда знаешь?

– Я читал, что такое бывает. Человеку пересаживают роговицу, или печень, или куски кожи. Как только он поправляется, кто-нибудь из членов семьи донора приходит к нему и требует плату.

– Я тоже об этом слышала, – сказала Кэт, с унылым видом кивая головой. – На наших групповых сеансах это указывалось в качестве одной из причин, почему доноры и реципиенты не должны знать друг друга. – Она сложила руки крестом на груди. – Но я не думала, что кто-то может на самом деле проявить подобное корыстолюбие.