Шанс быть убитым

Дженнифер Шеридан стояла в дверях моего офиса, словно она была Фей Рей, я — Кинг-Конг, а банда черных парней в юбочках из травы собирались ее связать, чтобы я смог по полной программе воспользоваться ее беспомощностью. Я уже видел такой взгляд, и не только у женщин.

— Мисс Шеридан, я детектив. В мои планы не входит вас обидеть. Может даже так получиться, что я вам понравлюсь.

Я наградил ее своей самой ослепительной улыбкой и подмигнул.

— А наш разговор останется между нами, мистер Коул? — спросила Дженнифер

Шеридан.

— В смысле адвокат-клиент?

Я придержал для нее дверь, но Дженнифер Шеридан, похоже, не могла решить, входить или нет.

— Да.

Я покачал головой:

— Нет. Суд может затребовать мои показания и записи, и по закону Калифорнии я обязан их предоставить.

— О!

Мой ответ ей не понравился.

— Но я придерживаюсь довольно широких взглядов и склонен иногда забывать некоторые вещи.

— О!

Это ей понравилось больше, но мне по-прежнему не удалось ее убедить. Наверное, ослепительной улыбки оказалось недостаточно.

— Все это очень не просто для меня, мистер Коул, — сказала Дженнифер Шеридан. — Не уверена, что мне вообще следовало сюда приходить, и у меня мало времени. Сейчас у нас на работе перерыв на ланч.

— Мы можем поговорить внизу и заодно съесть по паре бутербродов.

На первом этаже в лавке деликатесов меня дожидались индейка и швейцарский сыр с французским багетом. И я думал о них уже с самого утра.

— Нет, спасибо. Я помолвлена.

— Это не приглашение на свидание, мисс Шеридан. Я всего лишь предложил вам вместе перекусить, чтобы не тратить попусту ваше и мое время.

— О!

Мисс Шеридан стала пунцовой, как помидор.

— Кроме того, мисс Шеридан, я уже устал держать для вас дверь.

Дженнифер Шеридан приняла решение, быстро прошла мимо меня в офис и сразу направилась к одному из кресел, стоящих у стола. У меня имеется еще диван, но она даже не взглянула в его сторону.

По телефону голос Дженнифер Шеридан показался мне очень молодым, но в жизни она выглядела совсем юной, с чистым лицом, здоровой кожей и темно-каштановыми волосами. Хорошенькая. Из разряда счастливой, не ведающей о проблемах мира красоты, зарождающейся где-то глубоко внутри и легко всплывающей на поверхность. Что-то вроде этого. Она была в светло-голубой хлопчатобумажной юбке, таком же голубом коротеньком пиджачке и туфлях без каблука. Отличный, стильный костюм, хотя и не очень дорогой. Ей пришлось потратить время, чтобы найти выгодные распродажи, и она их нашла. Мне понравилось. В руках она держала черную сумку из кожзаменителя размером с «бьюик», а когда села, плотно сдвинула колени, вцепившись руками в сумку. Сама пристойность. Это мне тоже понравилось. Я решил, что ей двадцать три, но выглядела она на восемнадцать, и, скорее всего, в барах у нее будут спрашивать документы еще лет до тридцати. Мне стало интересно, показался ли я ей старым. Вряд ли. Ведь тридцать девять — еще не старость.

Я закрыл дверь, подошел к своему столу, сел и улыбнулся:

— Чем вы занимаетесь, мисс Шеридан?

— Работаю секретарем в юридической фирме «Уоткинс, Оукам и Биль». В Беверли-Хиллз.

— Теперь понятно, как вы меня нашли.

Время

от времени я кое-что делаю для Марти Биля. Ищу пропавших людей или тех, кто пытается уйти от ответственности. Что-то вроде того.

— Я заглянула в картотеку мистера Биля. Он очень высокого о вас мнения.

— Неужели?

— Они не знают, что я здесь, и я была бы вам очень признательна, если бы вы не стали рассказывать про мой визит.

Я кивнул.

— По телефону вы упомянули своего приятеля.

— Жениха. Мне кажется, он замешан в какой-то преступной деятельности. Я его спрашивала, но он все отрицает, только я чувствую: что-то здесь не так. Мне кажется, он боится, и это меня беспокоит. Мой жених не из пугливых.

Я снова кивнул и запомнил эту информацию.

«Бесстрашный Жених».

— Хорошо. О преступной деятельности какого рода идет речь?

— Не знаю.

— Он ворует машины?

— Не думаю.

— Присваивает деньги незаконным путем?

— Нет. Мне представляется, что дело не в этом.

— Как насчет мошенничества?

Она покачала головой.

— У нас кончаются варианты, мисс Шеридан.

Она заглянула в свою огромную сумку, словно внутри находилось нечто такое, чего она не хотела мне показывать, словно сумка — это своего рода черта, из-за которой нет возврата. Если она ее откроет и выпустит на волю то, что там прячется, то больше никогда не сможет ее закрыть или вернуть свою жизнь к прежнему привычному и приятному порядку. Сумка Пандоры. Может, если бы у меня была такая, я бы тоже обращался с ней с осторожностью.

— Понимаю, что вам очень непросто, мисс Шеридан, — заявил я. — Если бы было иначе, вам бы не потребовались мои услуги. Но если вы мне не расскажете о своем женихе или о том, что происходит, я не смогу вам помочь. Вы меня понимаете?

Она кивнула и еще крепче вцепилась в сумку.

Я достал желтый полицейский блокнот, черный карандаш и, предварительно проверив его, сделал вид, что готов записывать информацию, которую она мне сообщит. Я пытался ее подтолкнуть.

— Итак, я готов. Рассказывайте.

Она судорожно сглотнула.

— Давайте.

Дженнифер Шеридан уставилась в пол.

Я положил блокнот на стол, а поверх него пристроил карандаш. Затем соединил ладони, посмотрел на Дженнифер Шеридан сквозь окошечко в получившемся сооружении, бросил взгляд на часы с Пиноккио, висящие на стене. У него бегают глаза в такт минутам, и он всегда улыбается. Счастье заразно. Часы показывали двенадцать двадцать две, и я подумал, что если поспешу в лавку деликатесов внизу, индейка еще будет сочной, а булка съедобной.

— Может быть, вам следует обратиться в полицию, мисс Шеридан, — предложил я. — Не думаю, что смогу вам помочь.

Она еще сильнее вцепилась в сумку и жалобно пролепетала:

— Не могу.

Я развел руками и встал.

— Если вашему жениху угрожает опасность, лучше смириться с неприятностями, которые неминуемо возникают, когда имеешь дело с полицией, чем пострадать или быть убитым. — «Двенадцать двадцать три». — Попробуйте обратиться в полицию, мисс Шеридан. Возможно, они вам помогут.