Шалость

Перевод: Skalapendra

Сверка: helenaposad

Бета-коррект: lildru

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Eva_Ber

Все

началось с невинного вопроса. В письме к Нико Нора написала: «Американцы завидуют чувству моды, сырам, вину и романтичному языку французов. А чему французы завидуют американцам и Америке?»

Ответ Нико ее удивил.

«Не скажу за всю страну, но лично я завидую Хэллоуину. Во Франции нет такого праздника. Всегда хотел поучаствовать в настоящем американском Хэллоуине».

Безусловно, Нора знала, что во Франции не было Хэллоуина, как и в Америке Дня взятия Бастилии. Но ей и в голову не приходило, что Нико или любой другой француз станет завидовать детскому празднику, который был ничем больше, кроме как костюмированным вечером конфет и официально разрешенного плохого поведения.

Она ответила Нико «черепашьей почтой» - он предпочитал этот вид коммуникации - и спросила, что именно ему так нравится в Хэллоуине. Ответ пришел две недели спустя.

«Конфеты, - пишет он.
– Костюмы. Безусловно. И официально разрешенное плохое поведение».

Она могла бы и догадаться.

«Во Франции, будучи еще школьником, - рассказывает Нико в письме, - мы изучали Хэллоуин. Мы практиковались произносить «сласти или страсти» на английском. На французском это значит нечто большее, чем «сладость или шалость». В американских фильмах все кажется таким веселым и безумным, но каждое тридцать первое октября проходит без шалостей и сладостей».

Бедный мальчик. Нора решила, что будет самой ужасной доминой в мире, если не устроит своему прелестному сабмиссиву его первый настоящий американский Хэллоуин. Ему было двадцать шесть. Он уже давно созрел. Она знала, что баловала его, но в чем прелесть владения роскошным французским виноделом (всего-то на одиннадцать лет моложе нее), если она изредка не будет его баловать?

Посему «Операция сладость и шалость» началась.

Шаг первый заключался в том, чтобы убедить Нико прилететь в Америку. Она не думала, что это будет так трудно, сбор урожая на винограднике закончился в середине сентября. Даже несмотря на его занятость в конце октября, она могла приказать ему навестить ее в Штатах. Конечно же, до этого не дошло. Он был готов на все, чтобы увидеть ее снова.

Шаг второй заключался в поиске места в Штатах, где они могли бы остановиться на несколько дней и оторваться на Хэллоуин. Место должно быть таким, где Хэллоуин отмечают несколько дней, а не только тридцать первого. Было два варианта: Западный Голливуд или Салем, штат Массачусетс. Нико хотел по полной ощутить американский Хэллоуин, а это значило прохладную осеннюю погоду, разноцветные листья на деревьях, дымящиеся печные трубы и яблочный сидр. Значит, Салем.

Из чистого любопытства Нора спросила Нико, чему он еще завидовал в американской культуре.

Его ответ? Чирлидеры.

Очевидно,

во французском спорте не было чирлидеров, и Нико считал весь концепт сексуальным и экзотическим. Ну, теперь Нора знала, какой костюм наденет в Канун Дня Всех Святых.

Шаг третий заключался в объединении двадцати шести лет в три дня Хэллоуина, которые Нико мог провести вдали от виноградника. Может, они были слишком старыми для того, чтобы ходить по квартирам и кричать: «шалость или сладость», - но у Норы на уме было несколько других планов. В конце концов, никто не был слишком стар для конфет и шаслостей.

Особенно она.

Не так случайно даты их выходных совпали с конференцией, которую ее любовник, Сорен, должен был посетить в Петалуме, штат Калифорния, по какой-то невероятно скучной теме вроде «Иезуиты помогают построить мост сострадания в светлое будущее».

– Мосты сострадания?
– переспросил Сорен с отвращением.
– Я помню времена, когда иезуиты были ужасными священниками.

– Не волнуйтесь, сэр, - сказала Нора.
– Вы до сих пор пугаете каждого встречного до усрачки.

– Спасибо, - поблагодарил он.
– Из твоих уст эта фраза кажется высшей похвалой.

Она сообщила, что ее тоже не будет в городе, но ему хватило ума не спрашивать почему. Они заключили пакт, по которому давали друг другу свободу. Нора не спрашивала Сорена о его времени с Кингсли, и Сорен не спрашивал ее о Нико. Система работала хорошо, несмотря на периодические сбои.

Первый сбой произошел, когда Сорен вошел в ее спальню третьего октября и застукал за примеркой костюма чирлидерши. Он уставился на нее, словно никогда не видел тридцатидевятилетнюю женщину в униформе чирлидерши Нью-Орлеан Сэйнтс, с темными волосами, собранными в вызывающе высокий хвост, в белых теннисных туфлях и гетрах, стоящую в центре того, что должно было быть красной спальней извращений доминатрикс. Он молчал, казалось, хотел что-то сказать, а затем, очевидно, передумал.

– Не спрашивай, - посоветовала она ему.
– Просто... ради твоего же блага, не спрашивай.

Не говоря больше ни слова, он ушел, оставив ее одну. Приблизительно на три секунды.

Затем он вернулся, указал на ее наряд, сказал: «Оставь его», - и снова ушел.

Мужчины.

Во время телефонного звонка Нора никак не могла заставить Нико сказать ей, какой он выбрал костюм на Хэллоуин, потому что он хотел ее удивить. Она сказала ему не одеваться как Кингсли в один из костюмов эпохи регентства, потому что именно так оделся Сорен в прошлом году. И не одеваться как священник, потому что так оделся Кингсли на прошлый Хэллоуин.

– Они поменялись одеждой на Хэллоуин?
– уточнил Нико.

– Эм... да, - ответила она.

– Однажды тебе придется объяснить, какие у них отношения, - заявил Нико.

Нора обдумала эту просьбу.
– А это обязательно?

Нико пообещал, что не будет ни священником, ни Кингом. Она могла бы приказать ему рассказать ей о своем костюме, но в чем тогда веселье? Если он хотел быть шаловливым, что же, шалость и была основной целью поездки, не так ли?

И сладости.

Безусловно, сладости. Шалости и сладости были единственными целями путешествия, и ничего больше.