Чтение онлайн

Попрощавшись, тронулись дальше прежним порядком: запальщик – впереди, мастер – следом. Их лампы монотонно раскачивались при ходьбе, мельком освещая заплесневелые бревна стоек. Слепко, свежий выпускник Горного института, не успел еще совершенно втянуться в странное, выморочное существование в этих перепутанных ветвящихся норах. «Удивительно все-таки, – размышлял он в такт своей подпрыгивавшей походке, – я теперь начальник и сам, ни у кого не спрашиваясь, решаю важные вопросы. Мне подчиняются солидные, всеми уважаемые люди, как этот вот Белогуров, например. Если со мной что случится, то… остановится весь участок. Ну хотя бы на какое-то время...»

Посредством

такого рода размышлений молодой инженер Евгений Слепко пытался заглушить не оставлявшее его ни на минуту тревожное ощущение висящих над головой многих тысяч тонн породы. Там, на не очень толстых гниловатых бревнах – «оголовниках», местами прогнувшихся и даже треснувших, лежали огромные серые глыбы. «Теория – теорией, но – вдруг?» – вопрос этот, как назойливая муха, постоянно жужжал в его голове. Мысль перескочила на утренний нагоняй от начальника участка, совершенно, разумеется, незаслуженный, следом – на вопрос о том, чего можно ждать сегодня на обед, а именно: сварит ли хозяйка борщ? Занявшись кое-какими финансовыми подсчетами, он неожиданно для себя выяснил, что спустился сегодня под землю в тринадцатый раз. «На тебе! Конечно, – мысленно рассуждал он, – нельзя серьезно относиться ко всяким там мещанским приметам, хотя, с другой стороны, наукой доказано, что бывают вещие предчувствия. А сейчас у меня определенно предчувствие...» Тут он споткнулся, едва не свалившись. «Может, сказать Белогурову, что возникло срочное дело и не идти дальше? Ерунда!» С тяжелым сердцем, он ускорил шаг и нагнал старика.

Они свернули и взбирались теперь вдоль блестящей угольной стенки круто падавшей лавы. Пришлось согнуться в три погибели, а потом и вовсе встать на четвереньки. Пласт все сильнее забирал вверх. В одном месте он был так тонок, что пришлось метров десять ползти плашмя, еле протискиваясь между почвой и оголовниками. Во встречном потоке холодного воздуха отчетливо сквозил кислый запашок свежеотбитого угля. Белогуров сдавленно просипел:

– Здеся... левей давай, паря. С правой стороны двух стоечек не хватает, так ты ближе к стеночке держись.

Слепко остановился и посветил. Действительно, большой участок кровли был почему-то не закреплен. Темно-серый каменный свод словно бы прогибался. Ему показалось, что он слышит даже легкое потрескивание. Он прополз это место с сильно колотящимся сердцем, почти прижавшись к стенке и суматошно елозя ногами, позабыв, что люди работали здесь не одну смену: грузили, лежа на боку, отбитый уголь, передвигали многотонный конвейер, просто перемещались вверх-вниз по лаве. И сам он тоже проползал тут уже множество раз, не замечая опасности в рабочей суете.

Добрались до места. Забой действительно выглядел нормально: почва была чистой, конвейер перенесен. Оба устали и запыхались, так что для начала немного передохнули. Белогурову наскучило молчание, и он завел шарманку на свою любимую тему:

– Н-да, в прошлый-то выходной мы с кумом ва-ажно порыбачили.

– Динамитом глушили?

– Да нет, что ты, Женька! Не люблю я баловство это самое. Зачем зазря рыбу портить? Мы на удочку. Оно так тихо, поко-ойно выходит, отдохновение душевное…

Продолжая рассказ, запальщик подполз к первому из отбуренных шпуров.

– Встали мы с куманьком ране-ешенько, еще до первого гудка. Темень! Собрали снасть, червячков накопали, приманочку сделали, ну, хлебушка малость прихватили… Женька, поберегись! – вдруг другим, резким голосом окликнул он десятника. – Я вот ентот камушек, пожалуй, столкну.

Он тут на оголовнике не по делу притулился.

Раздался довольно сильный удар. Каменюга, подпрыгнув, скользнула в темноту, совсем рядом с рукой десятника, все более злившегося на медленный старческий треп.

– Ну, значится, хлебушка взяли, огурчиков, сальца шматок, поллитровочку, конечно, как оно у людей полагается…

– Без этого и рыба ловиться не будет, – попытался пошутить Евгений.

– Молодец, Женька, правильно понимаешь, – удовлетворенно пробурчал Белогуров, – ты, это, двигай сюда, подмогни мне маленько. Поосторожней тута.

Когда Слепко подполз, старик легонько толкнул его в плечо и указал пальцем вверх. Над ними нависала огромная, тонны на полторы, глыба породы, отслоившаяся от кровли. Непонятно было, как она вообще еще держалась, – один ее конец кое-как зажимала тонкая, косо забитая стоечка, другой – висел свободно. Это был явный недочет бригадира прошедшей смены, ничего не попишешь.

– Вот гадина-то, оборони Господи, торчит здеся, – обругал глыбу запальщик, – и вниз сбросить нельзя, чего доброго, все стойки повышибает, не вылезешь потом отсюдова, – рассуждал он. – Ты уж, Женька, не трожь ее, пущай повисит пока, хрен с ней.

Слепко опасливо отодвинулся, прижавшись, как мог, к холодным, даже через робу и фуфайку, железкам транспортера. Очень живо представилось: она падает, плющит его неловко протянутую ногу, подпрыгивает, катится под уклон, круша все на своем пути, медленно, как во сне, начинают падать другие глыбы, и вот уже рушится вся кровля, наваливаясь безмерной могильной тяжестью… Он резко поджал ногу. А старый хрыч выглядел, между тем, совершенно спокойным, занятый тщательным измерением глубины шпура посредством своей палки. Рядом, на дощечке, уже аккуратно разложены были три мягких глиняных пыжа. «Тупею я, что ли?» – одернул себя Евгений, все было в порядке, можно было заряжать.

– Давай, што ли, – не глядя, протянул ладонь запальщик. Евгений торопливо достал из сумки и сунул ему маслянистый брикет динамита. Старик, вздыхая и что-то нашептывая в усы, размял его, вылепил колбаску, сунул в шпур и заколотил несколькими смачными шлепками «забойника». Тем же порядком последовали еще пять брикетов. В последнюю забитую колбаску он вставил детонатор, соединенный с бикфордовым шнуром, и затрамбовал устье пыжами. Из черной угольной стенки торчал теперь белый шнур, свернутый в небольшую бухту.

Переползли метра на полтора вперед, к следующему шпуру. Белогуров зарядил его точно так же, как первый. Затем – третий, четвертый… Наконец, заряжен был последний, девятый шпур. Хотя движения запальщика казались десятнику нестерпимо медленными, работа длилась ровно полчаса, как ей и было положено.

Слепко принялся спешно собирать оставшиеся динамитные патроны, обрезки шнура, даже лишние, никому не нужные больше глиняные пыжи. Белогуров в это время разматывал бухты. Управившись с сумкой, Евгений бросился помогать, беспокоясь, как бы не запутаться ногами и не выдернуть случайно какой-нибудь шнур из детонатора. И тут же, разумеется, запутался и выдернул. Наконец все девять шнуров без натягов и пересечений разложены были по почве забоя. Примостившись поудобнее, старик достал перламутровый перочинный ножик, отколупнул тонкое, донельзя сточенное лезвие, косо обрезал кончики шнуров, затем, отделил от брикета тонкую полоску динамита, «свечку», после чего, тяжело вздохнув, закрыл ножичек и спрятал его в свой бездонный карман.