Шахта
Шрифт:
– Черт знает! Нет, Роза, не может все так закончиться. Не верю! Иначе вся моя жизнь, я сам… Что же, по-вашему, это туман какой-то был, бред никому не нужный? Вы это хотите сказать? И вся наша работа?..
– Вы сами это сказали.
– Ясно, – Слепко сжал зубы и кулаки, – теперь мне с вами все ясно.
– Ой, вот только этого не надо, Евгений Семеныч, хватит уже.
– И что же вы думаете теперь делать?
– Пойду в деревню, пережду там денек-другой, осмотрюсь. Потом в город вернусь. Может быть, транспорт уже появится.
– Понятненько. Вот что я вам скажу…
Роза улыбнулась
– Я вот, что вам скажу, – Слепко постарался не отвести взгляд, – немцы преследуют евреев, а вы…
– Вы это в тех же газетах вычитали? Бедный вы бедный. Да, я знаю, что многие вынуждены были оттуда эмигрировать. Ну что же, возможно, и моя семья тоже, вынуждена будет… Поймите наконец, это – Европа, культура, цивилизованный народ! – Розин голос окреп, щеки порозовели.
– Ну что же… Галя, вы как, со мной?
– Нет, Евгений Семеныч, извините, я лучше с Розочкой, как-нибудь, счастливо вам.
Слепко ринулся прочь. Мир обрушился.
Долго еще занозами отдавались у него в груди отголоски той постыдной растерянности, ощущения, что земля ушла из-под ног. Особенно когда он понял, что все остальные: и Голавлев, и Вера Сергеевна, и мерзавец Грушевский, и Роза с Галей, и вообще все, с кем он столкнулся в те дни, вели себя так, словно ничему не удивились и давно ожидали чего-то подобного. Не разбирая дороги, почти ослепнув от слез, он петлял, проваливался в мокрые ямы, порвал ватник. Вдруг впереди открылась чистая прогалина. За ней, под высокой черемухой чернел небольшой сруб, вроде баньки. Из-за угла его высовывался зад легковой военной машины с открытым верхом. Рядом, спиной к лесу, широко расставив ноги в начищенных хромовых сапогах, стоял немецкий офицер. Из-за бани, злобно лая, выскочила черная кудлатая шавка и налетела на Евгения Семеновича. Офицер обернулся и посмотрел на него безо всякого, впрочем, интереса. «Ишь ты, голубоглазый блондин, сволочь фашистская! Теперь – конец. Ну и ладно». Собака, завизжав, ухватила его за штанину. Он пнул ее другой ногой в живот. Она заковыляла, скуля, в бурьян. Офицер жестами подзывал его к себе. Губы его были испачканы в молоке, в руках – крынка. «Сейчас он достанет пистолет». Слепко гордо вскинул голову.
– Товарищ старший лейтенант! – раздалось вдруг за его спиной. – Не врет она, нету там никакой дороги!
– Что значит нету? Ты хорошо смотрел? Обязана быть! – ответил по-русски офицер. – Гражданин, скажите, как отсюда в Федуловку проехать?
Пелена упала с глаз Евгения Семеновича. Это был наш, советский офицер, молодой такой лейтенантик, к тому же из органов.
– Я не знаю, – Слепко подошел к машине вместе с вышедшим из лесу жирным, средних лет солдатом с азиатским, испорченным оспой лицом. – А вам зачем туда?
– Дела. Чего ж теперь, возвращаться? Иванов, в машину!
– Вы разве не знаете, что в Федуловке немцы?
– Какие еще, на хрен, немцы?
– Солдаты с мотоциклами! А танки и грузовики еще утром прошли в сторону города, думаю, они уже там!
– Понятно, – старший лейтенант ловко выхватил револьвер и наставил его на Евгения Семеновича, – агитируешь, сука? А ну, руки к затылку! Документы! Медленно и без фокусов!
Слепко извлек из внутреннего кармана пиджака все, что там было: паспорт,
– Так, Слепко Евгений Семенович, – парень только что на зуб корочки не попробовал, – и кто ж это тебе наплел, Слепко… Стой! Вы-то мне и нужны! Я за вами из Москвы прибыл. Ну, дела! Что это вообще за место?
– Может, лесничество какое. Я сюда как раз из Федуловки. Мы там недалеко окопы рыли.
– Ну! Я туда за вами и ехал.
– Вчера над нами летал их самолет, а сегодня целая армия прошла мимо нас по шоссе.
– Армия? Может, десант? Да нет… В городе все спокойно, я два часа как оттуда. Ладно, нечего лясы точить, тем более если действительно… что-то такое было. Поехали! Вечером нам нужно быть в Москве, там про фрицев своих кому надо и доложите! – старлей по-кавалерийски перескочил через дверцу машины и плюхнулся на переднее сиденье. Слепко уселся позади, шофер аккуратно защелкнул свою дверцу и завел мотор простым поворотом ключа. Из подернутого паутиной окошка на них смотрело суровое старушечье лицо. Надсадно взревывая, машина запрыгала по ухабам.
«Так вы, значит, ошиблись дорогой?» – хотел спросить Евгений Семенович, но прикусил язык.
– Машина – зверь. Английская. Вот, союзнички прислали, – похвастался офицер. Вывернули на шоссе, остановились, но, сколько ни вглядывались в обе стороны, ничего подозрительного не заметили.
– Ну чего? Трогаемся, помолясь? – спросил шофер.
– Давай, Иванов, поосторожней, только.
Машина понеслась на север. «Дура эта Роза, поперлась в деревню. От них там мокрого места не останется. Нашла, тоже, культурных», – размышлял Евгений Семенович.
– Кажись, навстречу нам кто-то, – сообщил шофер.
– Стой! – отчаянно заорал старлей.
– Да нет, свои вроде. Полна коробочка.
– Это ж наши! Вторая партия, тоже окопы рыть едут. Стойте, стойте! – Слепко вскочил и замахал руками. Грузовик резко затормозил. Из кабины спрыгнул Абрамсон.
– Извините, что немного задержались, Евгений Семенович. Машин не было, в городе – слухи какие-то дурацкие. Насилу собрал народ. Ну как вы там?
– Все отменяется, Михал Исаич, поворачивайте назад.
– А в чем все-таки, дело?
– Нет времени, я вам потом объясню.
– Но…
– Поверьте, положение очень серьезное, – шепнул Слепко и быстро глянул на юг. Там, впрочем, ничего особенного по-прежнему не наблюдалось. Абрамсон больше не спорил и полез назад в кабину. Грузовик сразу же начал разворачиваться.
– В чем дело? – закричали из кузова.
Слепко только рукой помахал в ответ.
– Давай, Иванов, жми! – приказал старлей. Они обогнули препятствие и рванули по пустой дороге. Грузовик прибавил газу и не отставал.
– Все-таки сообщить нужно в городе. Я имею в виду насчет немцев.
– Нам все равно в военкомат заезжать, там и сообщите, – парень, видимо, не сомневался, что вся история про немцев – полнейшая брехня. Упругий холодный ветер трепал его волосы. Над ними один за другим пролетели четыре самолета. С такими же, как накануне, крестами, только одномоторные. И тоже очень низко.
– О, ё-о-о, – схватился за фуражку офицер.
– Гляди, гляди, поворачивает! – закричал Иванов. – Сюда вертается! Чего делать-то?