Чтение онлайн

— Слишком много вопросов задаешь! И вмешиваешься слишком часто! На будущее — придержи язык, потому что я за себя не ручаюсь. В последний раз предупреждаю! А теперь иди и скажи Мирелю, что выезжаем завтра или послезавтра, пока что не знаю. И пускай не беспокоится, за постой плачу я.

Успокоился он лишь к обеду, после встречи с Джулией. Она уставилась в стену и не желала отвечать на вопросы Бенджамена.

— Джулия, — настаивал он, — ты должна мне сказать, иначе я бессилен… Прошу, всего несколько деталей, как туда идти, где он живет?… Только это… Почему ты не отвечаешь?! — Он склонился над девушкой. —

Рассказывай, чтоб я на крыльях мог со скоростью мечты иль страстной мысли пустится к мести…

— Не понимаю, синьоре, — ответила она. — Это на твоем языке.

— Не на моем, но на языке бога сцены, Джулия. Пожалуйста, скажи, я должен узнать!

— Зачем вы меня мучаете?

— Чем быстрее ты ответишь, тем скорее я перестану. Куда он тебя отвел? Говори же!

— Разве это так важно? — еле слышно ответила она вопросом на вопрос.

— Важно, иначе не спрашивал бы. Ну ради Бога, отвечай же!

— В дом, где он стоит на квартире.

— Вход общий или отдельный?

— Общий.

— Первый или второй этаж?

— Первый.

— Окно с улицы?

— Сзади, со стороны сада.

— Какая это улица, номер?

— Не знаю.

— А вспомнишь?

— Да, это неподалеку от церкви святого… по-моему, святого Николая… Он говорил так. Говорил, что если захочу, то могу прийти снова.

— Тогда придешь, сегодня вечером.

— Как хотите, синьоре, как хотите… — глядя в окно, прошептала Джулия.

— Но ведь я же не для того, чтобы… я…

— Уйди! — закричала она.

Бенджамен ушел. И с этого времени он уже был спокоен. Сердце перестало бешено биться, мозг работал холодно, без каких-либо эмоций. Батхерст вызвал поляка.

— Вечером я выйду с Джулией, Сием и Томом. Если не вернусь до утра, или если ты услышишь, что в городе что-то происходит, и поймешь, что дело касается меня, собирай людей и постарайся выехать из города. В самом крайнем случае — всех распустишь.

— Так что, сэр, мы заканчиваем игру?

— Еще утром я тебе говорил, что ты слишком много задаешь вопросов!

— Помню, сэр! Можете меня убить, но рот мне не закроете. Я считаю, что мстить сейчас — это безумие!

Когда Батхерст подошел к нему, поляк подумал, что повторится утренняя сцена, а то и что-нибудь похуже. Но англичанин обнял его рукой, провел к окну, и какое-то время они вместе глядели на крыши домов и плывущие по небу облака. Потом Бенджамен мягким голосом сказал:

— Послушай, Джозеф. Цель нашего путешествия, хоть я и желаю ее достичь, для меня менее важна, чем путь к ней, сам результат зависит для меня от способа его достижения. И месть является частью этого. Знаю, что ты этого не поймешь, не важно… У каждого имеется своя страсть, некий наркотик, который его возбуждает; у каждого есть какой-то голод, который необходимо утолить. Для Миреля это жратва, лишь бы было много и жирно; для Хейтера — возможность мастерить, для Ригби — оружие, для Мануэля — цветастые тряпки и женщины. У каждого имеется что-то такое, и у тебя тоже, хотя твоей страсти я не знаю. Сам я люблю театр, актерство, игру и несколько других вещей, среди которых присутствует и месть. Я не ищу ее, но когда она приходит и говорит: я твоя, полюби меня, соверши меня, я слушаюсь, как слушаются женщину, когда она просит ночью. Понимаешь? Если

бы я не послушал, то предпочел бы и не просыпаться, потому что днем солнце сожгло бы меня стыдом. Вот теперь сам скажи, мог бы я жить после того, что случилось, если бы не отомстил?

Последние разговоры перед тем, как отправиться на дело, Батхерст имел с Томом. Он застал его за постоялым двором, на небольшом склоне, неподалеку от выгребной ямы. Гнильем тянуло на несколько ярдов, но моряку это как-то особо и не мешало. Не мешало это и Хуану. Том жевал табак и учил мальчишку метать нож. Раз за разом клинок свистел в воздухе и вонзался в доску, когда метал учитель, и отскакивал от нее, когда бросал ученик.

— Убирайся, Хуан, мне нужно поговорить с Томом, — сказал Батхерст.

Цыганенок исчез, а Бенджамен подтолкнул Тома в сторону сада.

— Давай-ка пройдем дальше, за те деревья, потому что тут от вони сдохнуть можно. Вечером идем на дело: я, Сий и ты. Все в бронежилетах. Через два часа будь готов. И чтобы ни капельки, понял?

— Ай-ай, сэр, — процедил моряк сквозь табачную жвачку.

— Это не все. Выходим с тыла и направляемся к этим деревьям. Здесь переоденемся в мирелевы лохмотья и парики, а также возьмем тележку из дровяного сарая. Перед тем погрузи на нее сундук, тот самый, коричневый. И не забудь про висячий замок.

— Ай-ай, сэр! У меня вопрос, сэр.

— Говори.

— Если нас остановят на улице, то паспорта не будут соответствовать парикам. Что тогда?

— Тогда наверняка идем на дно. Что-то еще?

Моряк слегка покачался на ногах, как будто под ними все еще была палуба, и бесстрастно ответил, продолжая жевать свою коричневую дрянь:

— Ничего, сэр.

— Тогда слушай дальше. Я хочу, чтобы ты накинул человеку петлю на шею и стиснул так, чтобы он и моргнуть не успел. Это возможно?

— Возможно, сэр. Есть у меня одна такая петелька из индийской веревки. Я привез ее из Бомбея. Там такими пользуются бандиты. За несколько секунд они способны задушить несколько человек, и никто не рыпнется [190] .

— Здесь дело не в том, чтобы убить. Том, его нужно вытащить из дома в полной тишине, чтобы никто не заметил. Самым главным должен стать первый момент — ты должен его придушить до того, как он сможет крикнуть. Конечно, можно было бы его оглушить, но тут есть риск, что ударишь слабо, и тогда будет шум, или слишком сильно, и тогда у нас на руках будет труп. А он мне нужен живым, Том, обязательно живым!