Шаг в небо
Шрифт:
Возле ЖЭКа я был вовремя, даже пришел первым. Когда, уже в половине одиннадцатого, я все еще стоял под дверью в печальном одиночестве, стали закрадываться некоторые сомнения. Путем долгих вычислений я понял – сегодня суббота. Выходной. Оказывается – это еще важно. Я так давно перестал следить за днями недели. Кому они были нужны? А вот пригодились, жизнь в городе ещё хранит организованность. Лучше бы я сообразил сразу. Сейчас дрыхнул бы себе и не думал о том, какая мерзопакость может меня поджидать на ночных улицах. Зря я так. Пока не подумал, что на улице могу встретиться с кем-нибудь – не было
Тут я налетел на ветку на асфальте. Хорошо горнолыжный комбинезон был толстый и мягкий. Я отделался легкими ушибами и полной потерей страха. Встряска как будто поставила все на места. Сижу вот, как дурак, на коленях посреди улицы. И чего бежал?
Чего я бежал, стало сразу понятно. С перекрестка по асфальту, как волны по ковровой дорожке, когда ее встряхивает хозяйка, ко мне летела стая. Это были явно не хомяки. Они летели слаженно и стремительно. Наверное, те самые крысы, о которых с ужасом вспоминал Дмитрий. Не было сомнений, куда они несутся. Им до меня уже было метров двадцать, и я успел подумать: «только что я от страха чуть башку об асфальт не расколол. Боялся непонятно чего. А вот несется стая, сеющая смерть повсюду, а мне плевать».
С совершенно не мелодичным, можно даже сказать, не героичным воплем я кинулся навстречу крысам. Или мышам. Твари не затормозили. Вожак, наверное, даже не поднял на меня своих черных круглых глазок. Я не знаю, как это согласуется с законами физики, но стая моментально развернулась на сто восемьдесят градусов и чесанула прочь. Надо сказать, даже быстрее, чем бежала ко мне. Чесанула и скрылась через мгновение в темноте слабоосвещенной улицы. И чего их бояться? Они и сами трусливые. Понавыдумывали проблем.
А дома было хорошо. Я с удовольствием наварил каши и добавил побольше брикета. Вкус у него совсем неплохой. И совсем было приготовился заснуть, как вдруг затрезвонил телефон. Кому это не спится? Не люблю я такие звонки среди ночи. Вроде все ничего, а сердце колотится – вдруг что-то случилось?
– Андрей? – знакомый голос с акцентом. – Это Шон! Я тебе давно звоню, тебя не было. Не разбудился?
– Даже рассупонился, – подшутил я над его способом использовать слова. – Как дела?
– Не хочешь ли завтра встретиться? Э… Поболтать?
Отличная идея, подумал я.
– Конечно, во сколько?
– В два часа. В понедельник работа, нужно лечь спать в правильное время.
Я возражать не стал.
– Да, я с подругой буду, ты не против? – поинтересовался Шон.
Ну, чего бы это я не согласился? Чуть было не спросил, есть ли у подруги подруга, но решил, что неудобно.
Утром я, наконец, решил поубирать. Сколько можно, в самом деле? Я вычистил пыль, скопившуюся за долгие месяцы, но газеты, так и не выбросил. А теперь и подавно не выброшу. Наверное, это
Шон пришел не с одной подружкой. А сразу с тремя. Начались приветствия, представления, несколько преувеличенные эмоции подружек Шона. Они висли на нем, как летучие мыши на потолочной балке.
Я их оставил рассматривать музыкальные диски, а сам пошел готовить что-нибудь поесть. Опять каша… Но мне показалось, что они удивятся и обрадуются такой пище, ведь это не брикет казенный. Я возился не очень долго. В комнате уже негромко звучала музыка, и раздавался время от времени неестественно участливый женский смех. Ну, погуляем.
На стол накрывать никто не помог. Девки наседали на Шона, и уже несколько раз, каждая из них напомнила, что он обещал забрать её с собой. Одна упоминала Англию, две других – почему-то Канаду. Я расставил тарелки и достал из заначки водку. Не полную бутылку, конечно, но все равно это произвело невероятное впечатление. Как будто вынул из кармана канистру старой Клико. После первой рюмки все раскраснелись и накинулись на кашу.
– А почему мало брикета? – капризно поинтересовалась одна из подружек Шона. Если я не перепутал, она говорила, что её зовут Снежана. Врала, видимо. – Ты что, весь паек уже слопал?
Я удивился такому вопросу, но ничего не сказал. Не думал, что брикет этот идиотский кому-то нравится. Я молча пошел на кухню, наверно, ребячился, чтобы произвести эффект, и притащил половину своего пайка. Не жалко. Странно, у девушек такое количество брикетов вызвало новый прилив энтузиазма. Они накинулись на них, как аристократки на устриц. Потом опять выпили водки, и дамы загрызли ее этой дрянью. Ну и вкусы…
– Ну и? – Мы сидели с Шоном и испуганно смотрели на девиц… – Что мы будем делать с этими двумя дурами? А если с ними что-нибудь не то? Куда я их утром дену? Мне на работу.
Шон, ничего не говоря, пошел в другую комнату и через мгновение вернулся.
– С тремя, – не очень твердым голосом сообщил он. – И на работу тебе к двадцати двум нуль-нуль.
Я пересчитал в уме.
– Ну, с тремя, – все-таки, водка – гадость.
– Сам виноват! – Шон перешел в атаку. – Зачем ты девушкам предлагал водку после брикета? Это же … Ну ты понял.
– Да откуда знать, что твои драные…, – я подумал и решил, что определение правильное, – твои драные девки сначала водки наглотаются, а потом ещё и брикетом этим мерзким давиться будут. Они же остолбенели и заколдобились, как растафара при виде конопли. Что вообще с вами всеми происходит???
Я понял, что на меня спиртное не произвело практически никакого эффекта. Скорее произвело эффект произошедшее с девицами. Было невероятно стыдно.
– Я мог понять все. И какие все кругом, ну… пришибленные, и то, что просто конец наступил. А тут на тебе! – я уже просто орал. – Ты приходишь, с какими-то красавицами, и оказывается, что все хорошо! Что всем нравится то, что происходит вокруг, что можно веселиться, напиваться…
– Главное, можно накушаться брикета, – Шон прекрасно понял, о чем я. – Это сильнее всего, э… вставляет. Правильно?