Шафер
Шрифт:
— Черт возьми, Эмилия. Бля, — снова простонал он.
Я улыбнулась, уткнувшись в его влажные волосы. Мне нравилось слышать, как он теряет контроль. Я крепко держалась ногами и упиралась руками в стену позади себя… в поисках рычага или чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Мои усилия привели к тому, что фотография с изображением одной из рыб моего отца слетела со стены и громко ударилась об пол рядом с нами. Мы с Самюэлем на мгновение замерли.
— Окунь, — прошептала я.
Затем губы Самюэля растянулись в самой глупой, самой разрушительной улыбке, которую я когда-либо видела.
—
Мы оба рассмеялись. Но смех напомнил нам о положении, в котором мы все еще находились, и я схватила Самюэля за воротник рубашки и притянула его лицо ближе к своему.
— Если ты остановишься, я убью тебя, — пригрозила я у его губ.
Парень не остановился. Вместо этого он поцеловал меня, и его пальцы почти болезненно впились в заднюю часть моих бедер, когда он отвернул нас от стены. Я крепко держалась, пока парень нес меня несколько шагов через кухню. Мои глаза были закрыты, но я услышала грохот еще большего количества предметов, упавших на пол. Самюэль опустил меня на прохладную твердую поверхность кухонного стола и руками смел в сторону предметы, которые обычно там лежали. Я легла на спину, все еще обхватив его ногами за талию, и притянула его к себе, чтобы поцеловать.
Самюэль на мгновение подчинился, но затем оторвал свой рот от моего. Его губы задержались на моих плечах и верхней части груди, прежде чем он поднялся, чтобы полностью встать передо мной. Его пальцы проследили путь, который проложил его рот, и он провел руками от моего лица вниз по груди и к бедрам. Парень посмотрел на меня почти благоговейно.
— Такая красивая, — прошептал Самюэль срывающимся голосом.
Я крепко вцепилась в край стола, когда его пальцы впились в мои бедра, и он начал двигаться во мне.
Видеть Самюэля в таком состоянии было почти невыносимо для меня. Я могла видеть его влажную от пота грудь сквозь разрез рубашки. Мышцы его сильной шеи напряглись, когда парень откинул голову назад. Его глаза были закрыты, а челюсть напряжена. И эти звуки… Боже… Звуков, которые он издавал, было достаточно, чтобы привести меня в полное неистовство.
Я ничего не могла поделать с дикими звуками, которые вырывались у меня в ответ. Его толчки были сильными, и сдвинули стол подо мной, когда я застонала и закрутила головой из стороны в сторону. Это было слишком. Слишком много. Когда его пальцы двинулись, чтобы коснуться меня там, где наши тела соединились, я почувствовала, как каждый мускул в моем теле сжался, готовясь к грядущему взрыву.
— Самюэль… боже… Самюэль!
Он чувствовал, как я сжимаюсь вокруг него. И в то время как мой оргазм полностью захлестнул меня, парень наклонился и прижимаясь ко мне. Я обняла его за плечи, в то время как он застонал и снова сильно толкнулся в меня. С его последним громким стоном я почувствовала, как он нашел свое собственное освобождение. Мы так и остались лежать там. Наши руки обнимали друг друга. Наши колотящиеся сердца и тяжелое дыхание заполнили тишину в комнате. Мои руки сильно дрожали. Я не была уверена, было ли это из-за того, что мы только что сделали, или из-за того, что, как я знала, мы собирались сделать.
— Эмилия, я…
— Ш-ш-ш… — я опустила голову, и мои волосы упали мне на лицо.
Самюэль отступил и потянул мое платье вниз, чтобы прикрыть мои ноги. Я уставилась
— Нам нужно поговорить об этом, — сказал Самюэль тихо и все еще немного задыхаясь.
Он подвинулся, чтобы присесть на край стола рядом со мной. Наши руки соприкоснулись, но я не могла смотреть на него.
— Завтра, — тихо сказала я, опустив голову.
— Пожалуйста. Ты не посмотришь на меня?
— Я не могу, — я отрицательно покачал головой.
— Почему? — В его голосе звучала боль.
— Потому что… — я с трудом сглотнула. — Если я увижу сожаление в твоих глазах, клянусь, какая-то часть меня возненавидит тебя за это, — прошептала я. — Я не хочу ненавидеть тебя, Самюэль.
Он поцеловал меня в макушку и, не сказав больше ни слова, встал, прежде чем направиться к кухонной двери.
— Я не жалею об этом, Эмилия, — тихо сказал Самюэль.
Я услышала, как открылась дверь, и наконец подняла глаза. Он снова стоял в дверях, пристально наблюдая за мной.
— Я никогда не пожалею об этом. — Искренность в его глазах ослабила укол беспокойства, которое угрожало утопить меня.
Я облизнула губы.
— Завтра, — пообещала я.
Я почувствовала, как в груди зарождается надежда, когда парень слегка улыбнулся. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах. Пообещав и поняв, что мы поговорим обо всем на следующий день, Самюэль тихо закрыл дверь и исчез в чернильной темноте за моим задним крыльцом. Я осмотрела повреждения вокруг себя и спустилась со стола, чтобы подобрать разбросанные вещи. Поставила стол на прежнее место и вернула цветы, подставку для салфеток, солонку и перечницу на их центральное место. Я могла бы покраснеть, представив, как мой отец наслаждается завтраком за этим столом, если бы не чувствовала себя такой смущенной и оцепеневшей от событий вечера. Фотографию окуня на полу было не так легко вернуть на прежнее место. Подвесное крепление на задней панели нуждалось в ремонте.
Я быстро наклонилась, чтобы поднять с пола свои трусики. Если не считать того маленького кусочка кружева, который держала в руке, я оставалась полностью одетой. И задавалась вопросом, должна ли чувствовать, что масштаб того, что мы с Самюэлем только что сделали, был меньше из-за того, что мы были одеты. Именно отчаяние привело нас к сексу там, где мы занимались им, и так, как мы это делали. Но связь между нами была для меня ничуть не менее сильной. Мы оба просто слишком многое скрывали… и слишком долго.
Медленно, словно в трансе, я поднялась по лестнице. Каким-то образом мне удалось надеть свою удобную футболку и шорты. Я скрутила волосы в узел на макушке и легла на свои прохладные, знакомые простыни. Я была в замешательстве. Волновалась. Была напугана. Но больше всего на свете я была абсолютно уверена, что влюблена в Самюэля Далтона.
Я была влюблена в него и через два дня собиралась вернуться во Флориду.
И мы должны были поговорить завтра.