Чтение онлайн

В полдень следующего дня, одетая в пару старых джинсов с прорехами на обоих коленях и винтажную концертную футболку, я застегнула на груди одну из выцветших фланелевых рубашек моего отца, чтобы использовать ее в качестве халата для рисования. Она прикрывала меня до середины бедра и идеально подходила для борьбы с паутиной и пауками, пока я ползала по чердаку в поисках своего старого мольберта

и палитры. Схватив старые и новые художественные принадлежности, я вышла на задний двор, чтобы все подготовить.

Папа попросил меня нарисовать ему картину. Вид с нашего заднего двора казался таким же приятным пейзажем для начала, как и любой другой. Я почувствовала вдохновение, глядя на волнистые серебристые облака, которые собрались вместе, чтобы спланировать дождь над линией вечнозеленых деревьев. Улыбаясь, я легла на спину и стала рассматривать цвета, которые танцевали надо мной.

Прошла целая вечность с тех пор, как я брала в руки кисть и краски. Мои творческие порывы в школе сместились в сторону более технологически точных работ с компьютерной графикой. Школьные занятия и проекты отодвинули другие занятия искусством в сторону как хобби, на которые у меня было мало времени. В то время как влажная трава внизу успокаивала меня, мои пальцы чесались воспроизвести сцену наверху.

Я радостно закинула руки за голову и почувствовала, как расслабились мышцы моих плеч. Через некоторое время встала и подошла к мольберту, где меня ждала акварель, чтобы набросать общий контур того, что я хотела нарисовать. Расставив линии по местам, я зажала карандаш между зубами и осторожно прикусила мягкое дерево, пока втискивала краски в лунки палитры.

Быстрая протирка широкой кистью чистой водой подготовила мою бумагу к застарелой сиене и аквамарину, которые смешались, чтобы обеспечить свет и темноту для моего неба на бумаге.

Белая бумага просвечивала, образуя висящие облака, и я улыбнулась, когда увидела, что видение моего разума обретает передо мной форму.

В смесь были добавлены коричневый и зеленый цвет, и я провела кистью прямые линии, имитируя рост деревьев для моего фона. Отступив назад, посмотрела на тени, зная, что мне нужно будет дать им высохнуть, прежде чем я добавлю более подробные, более близкие деревья к композиции. Именно тогда я услышала тихое покашливание на небольшом расстоянии.

Повернув голову, увидела, что Самюэль пристально наблюдает за мной со своего заднего крыльца по соседству. И я задалась вопросом, как долго он там стоял.

— Привет, — окликнула я.

Парень улыбнулся и спустился по ступеням, быстро пересекая лужайку между нами своими большими шагами.

— Я не хотел прерывать, — вежливо сказал Самюэль.

— Как долго ты здесь был?

— С тех пор, как ты лежала в траве, — ответил Самюэль. — Ты делала так же, когда была маленькой девочкой. Всегда смотрела на то, что собиралась рисовать, как будто хотела сначала запомнить это.

Я пожала плечами. Мои щеки немного покраснели, но я отогнала это чувство. Меня удивило, что он помнил хоть что-то из моих детских привычек.

— Очень мило, — заметил Самюэль, становясь перед мольбертом. — Небо нигде больше не выглядит так, как здесь.

—

Знаю, — ответила я, окинув взглядом его растрепанные волосы на затылке и широкие плечи.

Когда парень повернулся ко мне лицом, я опустила взгляд в траву, чтобы он не заметил, что я на него пялюсь.

— Ты всегда была талантлива…

Посмотрев в его глаза, я не увидела ничего, кроме честности и была смущена неожиданным комплиментом.

— Я всегда знал, что ты пойдешь в искусство, — сказал Сэм. — Ты специализируешься на искусстве. Я прав?

— Графика, — уточнила я. — Не совсем то же самое, хотя позволяет использовать свой творческий потенциал с пользой. И это позволит мне работать практически везде, где я захочу, когда закончу учебу. Энди тебе сказал?

— Сам догадался, — сказал он. — Пойдем со мной. Хочу тебе кое-что показать.

Сэм повернулся и пошел обратно тем же путем, каким пришел. Я ополоснула кисть в кувшине с водой, осторожно убрав краску, прежде чем выжать ворс и положить ее сушиться на поднос рядом с палитрой. Самюэль стоял на крыльце, ожидая меня, и я поспешила присоединиться к нему.

— Куда мы направляемся? — спросила я, когда он открыл заднюю дверь, пропуская меня вперед.

— Наверх, — сказал он.

Я замешкалась в коридоре. Самюэль был в отвратительном настроении, когда я в последний раз была рядом с ним. Теперь он казался счастливым и расслабленным. Я не совсем понимала, что с этим делать.

— Доверься мне, — сказал он, положив руку мне на локоть и направляя вверх по лестнице вперед себя.

— Где Энди? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Поехал в город перекусить. Сказал, что мы посмотрим фильм позже.

— О.

Я замерла, когда мы достигли места перед дверью спальни Самюэля и посмотрела на прямоугольную металлическую табличку, которая все еще была прикреплена к дереву. Яркая красно-белая вывеска четко гласила: «Держись подальше». Это было напоминание о том, как пролитый мной красный сок на его чистые белые страницы с домашним заданием, вдохновили Самюэля повесить эту табличку, когда ему было пятнадцать лет.

— Уверен, что я могу войти?

— Если пообещаешь не уничтожать мой отчет об Аврааме Линкольне, думаю, что на этот раз все будет хорошо, — поддразнил Самюэль.

Я улыбнулась и последовала за ним в спальню. Парень пошутил и это было здорово.

— Присаживайся, — он указал на свою кровать.

Я старалась вести себя непринужденно, сидя на сине-зеленом клетчатом покрывале. Самюэль подошел к книжному шкафу и просмотрел корешки стоявших там книг. Затем, протянув руку, достал темно-синий ежегодник.

— Выпускной год, — пояснил он.

Я напряглась, когда парень сел рядом со мной и начал листать страницы ежегодника, который держал в руках. Близость парня немного волновала. Конечно, это был тот же самый старый Самюэль, которого я знала большую часть своей жизни. Но теперь он был старше и определенно красивее. Я любила его издалека так много лет, что было трудно не чувствовать себя немного взволнованной тем фактом, что я сидела рядом с ним, в его спальне. Не помогло и то, что я не могла так легко забыть о катастрофе с яблочным пирогом.