Схаас
Шрифт:
— Раненых в лазарет! — велел Гарри. — Восемь человек на караул у северной стены, еще восемь — усилить посты на угловых башнях! Остальным — к южной стене!
— Обожди-ка, — одернул его Раххыг. — Пошли туда вместе, я тебе помогу. Только, прошу, не спеши начинать войну, это, — он указал на трупы, — предатели, их не может быть много.
— Кто ты такой?
— Раххыг меня кличут, я глава личной сотни Клахара. Я кое-что узнал и буду полезен тебе. Главное — помни: это лишь кучка предателей.
— Ты знаешь, что происходит здесь? — спросил Гарри.
— Да. Бежим — расскажу по дороге!
Впрочем,
Весть о схватке с людьми и гибели почти целой полусотни уже облетела весь лагерь. Немудрено — она явно начала свое шествие от ушей к ушам еще до начала боя. Орки, выкрикивая имена своих вождей (как им представлялось, уже наверняка мертвых), валом валили к замку. Сверкало обнаженное оружие, трепыхались кое-где хоругви, мелькали штурмовые лестницы. Гвардейцы выстраивались на стене, готовя луки и дротики. Ревели трубы, в замке мелькали огни.
— Останови битву! — крикнул Гарри Раххыгу.
Вскочив на зубец стены, тот поднял лапы вверх и проорал силясь перекрыть многочисленные шумы:
— Рабшра! Рабшра, хыгуршанту! Глихшра башти — рабшра! Дот!
— Отставить! — присоединился к его рыку бас Гарри. — Не стрелять!
Рожки пропели приказ, люди замерли — стало тише, и вот уже под самыми стенами до орков донесся голос Раххыга:
— Инн'башти хунджи! Tax! Рабшра цхети, дот!
Ему ответили десятки голосов, тут же принявшихся спорить между собой. Шедшие позади орки напирали, в передних рядах споры грозили перейти в драку. Лучники на стенах не торопились опускать оружие.
— Что происходит? — раздался голос сэра Томаса.
Он появился на стене в сопровождении небольшого отряда гвардейцев, которые вели орочьих вождей со связанными за спинами лапами. Клахар выделялся среди них исключительно спокойным видом. Раххыг, заметив его, вздрогнул, но вождь успокоил сотника взглядом.
— Сэр Томас, несколько дюжин орков перебили стражу у северных ворот, но мы их уничтожили, — доложил Гарри. — Этот орк, Раххыг, помог нам, а теперь пытается остановить кланы…
— Орки атакуют? — спросил граф, недоуменно глядя на столпотворение под стеной. — Какого лешего им нужно, хотел бы я знать…
— Я могу успокоить их, — сказал Клахар. — Развяжите меня, сэр Томас, и я предотвращу битву.
Граф подал знак, один из стражников перерезал веревки. Великий шаман встал рядом с Раххыгом, положив ему лапу на плечо, и обратился с короткой речью к взволнованным полчищам. При первых же звуках его голоса наступила полная тишина, впрочем сменившаяся вскоре гневным гулом. Сэр Томас потемнел, пальцы его лежали на рукояти Меча Правосудия.
— Верь ему, — шепнул неизвестно откуда взявшийся рядом призрак. — Клахар сдержит слово, и битвы не будет.
Вождь Калу повернулся к графу:
— Сэр Томас, надо показать, что и остальные вожди живы.
Тот кивнул и распорядился освободить верховных орков от пут, после чего они предстали перед
— Он говорит о предательстве в клане иджунов, — сообщил призрак графу. — По его версии, предатели решили поссорить людей и орков, для чего выкрали Зохт-Шаха и пустили слух о вероломной казни вождей-заложников, да еще и совершили в замке несколько убийств. Он называет имена предателей — Хич и Назах, и это совершенная правда.
— А что в его словах неправда?
— Скорее, недоговоренность. Клахар сам тебе скажет.
«Явление» призрака народу произошло незадолго до возвращения Джона из похода, и обитатели замка успели привыкнуть к нему, тем более что считали его духом одного из предков графа. Тайком оглядывались, конечно, но в целом относились к его присутствию спокойно. Гарри знал правду со слов Джона, но перед призраком пока что робел, однако сейчас преодолел себя:
— Сэр Томас, разрешите сказать? О предательстве среди иджунов мне рассказал Раххыг. Думаю, так все и есть… Думаю, им можно верить.
Между тем калуны, по приказу Клахара, отошли к лагерю, за ними потянулись и остальные, увещеваемые вождями. Растерянные иджуны метались, выкрикивая имена изменников. Великий шаман оставил Раххыга говорить с ними, а сам вернулся к сэру Томасу. В точности изложив содержание своей речи, он добавил:
— На самом деле во всем виноват Зохт-Шах, это он замыслил столкнуть наши народы.. Думаю, сам он сбежал через северные ворота, а Хич и Назах, его лучшие воеводы, устроили волнение.
— Но чего он хочет добиться? — удивился граф. — Неужели только войны? Однако ведь он должен понимать, что даже в случае победы оркам придется несладко — вас слишком мало по эту сторону Врат. Объясни мне это, Клахар, ибо мне с трудом верится, что Зохт-Шах настолько глуп.
— Если бы я знал, что творится у него в голове, то, наверное, сумел бы предотвратить все, — пожал тот плечами. — Полагаю, он рассчитывал на нашу смерть — если бы битва началась, ты без промедления отдал бы приказ убить заложников. Тогда он остался бы единственным живым вождем в налгаше…
— Да пропустите же! — послышался вдруг голосок Изабеллы.
— Что такое? Пропустите девушку! — велел Рэдхэнд. — Что случилось, дитя мое?
— Сэр Томас! — кинулась к нему запыхавшаяся Изабелла. — Еле добралась до вас… Джона нигде нет! Там, у стены казармы, мертвый стражник, а в комнате все перевернуто. Кажется, его похитили!
Граф вскинул брови и оглянулся на призрака. Тот кивнул.
— А как ты это объяснишь? — обернулся сэр Томас к Клахару.
— Боюсь, все сходится, — ответил вождь Калу. — Зохт-Шах придумал, как начать битву и как ее остановить. Насколько я понимаю, сэр Джон — отличный заложник.
— «Сэр», как же, дьявол… — стиснул кулаки граф. — Складно объясняешь — а не твоя ли все это задумка?
— Быть может, ты и вправе подозревать меня, — не меняясь в выражении морды, ответил Клахар. — Но подумай: какая мне польза в смуте? Ведь я согласился — и убедил согласиться остальных — на твои условия.