Сгоревший щит

Я закидываю ногу за ногу, переводя взгляд на снующую передо мной Ким. Она уже который час выбирает платье на сегодняшний вечер, но каждое новое встречает одинаково — морщит нос, несколько секунд разглядывает, а потом отбрасывает в сторону.

— Ну что скажешь? — она оборачивается ко мне с красным платьем в руках.

Я едва заметно пожимаю плечами.

— Красивое.

— Ты даже не посмотрела.

— Я посмотрела.

— Нет, ты сидишь здесь уже двадцать минут и смотришь в одну точку.

Она громко стонет и отбрасывает

платье в кучу к остальным. Я устраиваюсь глубже в кресле, запрокидываю голову на спинку и прикрываю рот ладонью, скрывая очередной зевок.

— Опять сон?

Ким мгновенно оборачивается на меня, и я киваю.

Он снится мне уже три года. Не всегда. Чаще тогда, когда голова становится такой тяжелой, что любая мысль кажется лишней, а сон приходит слишком легко. Именно в такие ночи я снова оказываюсь там.

Сначала я видела только силуэт девушки. Она стояла на самом краю обрыва, и каждый раз я делала шаг вперед, чтобы остановить ее. Но она не прыгала. Никогда. Просто стояла, глядя куда-то вдаль, будто ждала чего-то, о чем я не знала. С каждым разом сон становился длиннее. Сначала она обернулась, и я обернулась следом, но вместо лица увидела пустоту. Потом она начала медленно приближаться к краю, а я спешила за ней, не позволяя себе отстать. Она смеялась — громко, звонко, почти счастливо, — а ее длинные волосы мягко взлетали за спиной, следуя за каждым быстрым движением.

А потом она обернулась.

И на меня посмотрела я сама.

Только взрослая.

Я проснулась тогда с таким ощущением, будто несколько секунд смотрела на собственное будущее, хотя понятия не имела, что оно должно означать.

Сегодня сон изменился.

Девушка больше не стояла одна. Она прижималась спиной к мужчине, а он переплетал их пальцы, показывая ей что-то впереди. Я не видела его лица, только широкие плечи и темный силуэт рядом с ней. А потом она подняла голову и потянулась к нему за поцелуем.

Я проснулась до того, как их губы встретились.

И теперь никак не могу избавиться от ощущения, что впервые за три года сон показал мне не прошлое, а то, что еще не произошло.

Я тряхнула головой, прогоняя липкие остатки сна.

— Все в порядке, — быстро отвечаю я, не желая, чтобы подруга снова начала волноваться.

— Я считаю, ты вчера слишком сильно расстроилась после разговора с отцом. Вот он тебе и приснился.

— Отец?

— Ну а кто еще? — Ким берет следующее платье и прищуривается, разглядывая его. — Он, судя по всему, уже поселился у тебя в голове и теперь не собирается съезжать.

Я невольно усмехаюсь.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Ким протягивает мне платье, и на этот раз я действительно его рассматриваю.

— Это хорошее.

— Правда? — я киваю, но она тут же отбрасывает его в кучу и громко вздыхает.

— Ким!

— Что? Я передумала.

Я смеюсь, качая головой.

— И что ты предлагаешь?

— Шопинг!

Ким довольно хлопает в ладоши и направляется ко мне.

Я выгибаю бровь.

— Ты забыла, что отец заблокировал мою карту до тех пор, пока я не приму его решение?

Ким останавливается.

—

Ах да.

— Вот именно.

В отличие от ее родителей, которым было совершенно все равно, куда поступит их дочь и чем она собирается заниматься дальше, мой отец всегда точно знал, каким должно быть мое будущее. И никогда не спрашивал, хочу ли я того же.

Вчера он снова говорил со мной о политике. Сначала — о юридическом образовании, которое, по его мнению, я обязана получить. Потом — о работе рядом с ним, выборах и будущем, которое уже расписано на годы вперед. Я сказала, что не хочу этого, а он ответил, что я слишком молода, чтобы понимать, чего хочу. После этого отец заблокировал мою карту.

До тех пор, пока я не соглашусь.

Иногда мне кажется, что он искренне не понимает, почему я злюсь. В его голове это забота. Он дает мне возможность жить так, как большинство людей могут только мечтать. Только вот я никогда не просила его выбирать за меня.

— Ты прямо из меня монстра делаешь, — хихикает Ким.

— Я?

— Да. Вот сейчас ты смотришь на меня так, будто я собираюсь потратить последние деньги твоего отца.

— А ты не собираешься?

— Конечно нет.

Ким тянется к заднему карману джинсов, достает телефон и через несколько секунд протягивает его мне. На экране открыта переписка с Дмитрием.

Я читаю несколько сообщений и не выдерживаю, коротко смеясь.

— Он опять приглашает тебя на свидание?

— Уже полгода.

— И ты все еще не согласилась?

— Я не сказала «нет».

— Ким.

— Что?

— Ты водишь его за нос.

— Я даю человеку надежду.

— Это называется иначе.

— Зато красиво.

Дмитрий ухаживает за ней больше полугода, но дальше пары встреч они так и не продвинулись. Ким прекрасно понимает, что нравится ему, и совершенно бессовестно этим пользуется. В этом она очень похожа на свою мать.

Ким вообще всегда умела получать желаемое. У нее короткие светлые волосы, длинные ноги, тонкая фигура и уверенность человека, который никогда не сомневается в собственном праве занимать пространство. Она любит короткие юбки, открытые декольте и легкий флирт, который для нее скорее игра, чем обещание.

Я другая.

У меня длинные волосы, средний рост — в маму, — и привычка прятать то, что Ким с удовольствием выставляет напоказ. Я тоже знаю, что красива, и никогда не пыталась спорить с собственным отражением. Просто не отношусь к своей внешности так легко, как она.

Может быть, поэтому Ким и любит вытаскивать меня из дома. Она считает, что мне нужно чаще вспоминать: я не только дочь своего отца, студентка медицинского и человек с заранее расписанным будущим. Я еще просто девушка, которая имеет право иногда делать глупости и не думать о последствиях.

Последняя неделя перед практикой проходит спокойно. Я совсем забыла о клубе, и даже о разрыве с бывшим.

К моему сожалению, всю идиллию нарушает звонок отца. Он сообщает о том, что выбрал мне место практики, что напишет координаты и в воскресенье завезет пропуска.