Чтение онлайн

Лори, уже успокоившись, в отличие от Гина, поглаживала свой нижний сосок.

— Почему бы тебе не взглянуть на это с моей точки зрения?

— Сейчас я говорю о своей точке зрения, — настаивал Гин. — Сразу же после свадьбы ты заявляешь мне о своем уродстве и еще говоришь, что не хочешь от него избавиться.

Она недовольно надула губы:

— Ты сам вынуждаешь меня быть эгоисткой.

— Вот именно! — воскликнул он. — Ты — ужасная эгоистка! Я женился на тебе, будучи уверенным, что под этими одеждами тело прекрасной женщины! Теперь я обнаруживаю,

что у тебя сосков не меньше, чем у волчицы. Я должен забыть о том, что женат, и развлекаться с другими женщинами? Лори, ты хоть думаешь, о чем ты говоришь?

Она не возразила ему, только посмотрела на него и покорно сказала:

— По крайней мере, теперь ты не захочешь спать со мной, правда?

Гин перестал кричать и уставился на нее. Он встал со стула, подошел к кровати, где она сидела, и пристально посмотрела на ее красивое, соблазнительное, смущенное лицо.

— Мне кажется, ты рада этому, не так ли?

— Гин, — сказала она, — я пыталась защитить тебя с самого начала. Я сделала все, что могла.

— От чего ты старалась защитить меня?

Она печально и покорно посмотрела на него:

— От тебя самого, Гин. Я много раз предостерегала тебя, но все безрезультатно. Что бы я ни делала, чтобы предотвратить это, ты был полон решимости ворваться в мою жизнь, не задумываясь о том, кто я есть. Пока ты не познакомился с моей матерью, я думала, что сумею спасти тебя. Но она сильнее меня, Гин. Она моя мать, и она убасти. Я должна делать все, что она пожелает.

— Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, — сказал Гин.

Лори откинула назад волосы.

— Иди сюда и взгляни на эту картину у туалетного столика, — сказала она.

Гин неохотно подошел и увидел небольшую гравюру. Викторианский стиль, судя по мелодраматическому сюжету и исполнению. На гравюре было изображено маленькое грациозное животное, привязанное за рожки к вбитому в землю столбу. Неподалеку раскинулся огромный могучий лев с гордо поднятой головой. Он готов был наброситься на антилопу и сожрать ее. Внизу стояла изящная подпись: «Газель Смита».

Ночь они провели на кровати под мрачным балдахином. Лори была в длинной, до пят, шелковой ночной сорочке бледно-персикового цвета. Гин ворочался и вздыхал, пытаясь расслабиться на смятых простынях, но ни разу не дотронулся до нее.

Все его чувства перемешались. Но несмотря на эту неразбериху, он знал, что в глубине души все еще любит Лори, что потерять ее было бы невыносимо больно. Время от времени он смотрел на нее: ее лицо с закрытыми глазами покоилось на отделанной кружевом подушке, она была такой соблазнительной и желанной. Но когда Гин вспоминал о ее груди и бедрах, покрытых густыми волосами, его начинало тошнить от отвращения.

Чего он совсем не мог понять, так это то, что Лори, казалось, была довольна своим телом. Она вовсе не находила его уродливым или ненормальным. Более того, она считала женщин с обычной грудью отклонением от нормы

и менее привлекательными. Эта гордость собственным уродством была недоступна его пониманию. И еще эта газель Смита.

Гин был воспитан на лучших образцах «Плейбоя». Ему нравились женщины с роскошными длинными волосами, широкой белозубой улыбкой, сияющими глазами и соблазнительными загорелыми телами. Именно такими были девушки, с которыми он встречался во Флориде, правда, было одно исключение — одинокая ученая молодая дама, с которой он познакомился на концерте Джона Кейджа и с которой вскоре без сожаления расстался. Ему было жалко самого себя за то, что он потратил на нее время.

Такой идеал женщины был для него неотъемлемой частью американской философии благополучной жизни, и Гин отказывался понимать того, кто не разделял его мнения. Хотя это не означало, что он полностью вычеркнул Лори из своей жизни. Стереотипы не овладели им до такой степени. Но это означало, что он не принимал ее упрямства, желания защищать свое право на собственное физическое уродство. Гин собирался сделать все возможное, чтобы убедить ее согласиться на пластическую операцию.

Уже светало, исчезли ночные тени. Лори зашевелилась, повернулась и дотронулась до его руки. Он не отпрянул, но его сердце забилось сильнее, и он ожидал, что же будет дальше.

— Гин, — прошептала она, — ты проснулся?

— Думаю, я и не спал, — проворчал он.

Последовала пауза, было слышно, как шелестят простыни.

— Извини, Гин. Это я во всем виновата. Я должна была раньше сказать тебе правду.

Он откашлялся.

— Да, наверное, должна была. Но, знаешь, еще не поздно. Если ты обратишься к врачу… Я знаю одного, он специалист по гормональной терапии… Я думаю, это лучший выход из положения.

— Если хочешь, мы покончим с этим. Ты можешь развестись со мной, можешь сказать, что я неверная жена. Я не буду требовать денег.

Гин приподнялся на локте.

— Лори, — сказал он, — я не могу тебя понять. Почему ты предпочитаешь жить с таким физическим отклонением и отказываешься от небольшой операции, которая избавила бы тебя от него? Ты же красивая девушка, самая прекрасная из всех, с кем я был знаком.

Она не ответила.

— Может, это обойдется в несколько тысяч долларов, — продолжал он, — но что это по сравнению с возможностью иметь прекрасное тело? Я всегда думал, что каждая девушка стремится выглядеть как можно привлекательнее, и поэтому я не могу тебя понять.

Лори посмотрела на него.

— Гин, — прошептала она, — я такая, какая я есть, я — убасти.

Гин вздохнул, теряя терпение, встал с кровати, чтобы взять сигареты. Он ненавидел, когда курят в спальне, но сейчас был на взводе и не мог не закурить. Он зажег сигарету и уселся в одно из кресел, стоящих у кровати. Дым растворялся в предрассветной мгле.

— А если я как твой муж потребую, чтобы ты сделала операцию?

— В таком случае я вынуждена буду сказать «нет», — спокойно ответила Лори.