Чтение онлайн

«Библиотека», — сообразил и, не опуская автомата, вошел в комнату.

Мохнюк стоял боком к распахнутому окну и настороженно осматривался, будто в книжных шкафах кто-то мог спрятаться. Потом зачем-то выглянул в окно и спросил:

— Ночью на дворе еще холодно, почему открыто? Камердинер согнулся еще угодливее и ответил шепотом, словно доверял важную тайну:

— Книжный дух... От книг — нехороший запах, и я не терплю его.

Мохнюк хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

—

Подождите тут, — приказал он камердинеру, а сам, подмигнув Бобренку, выскользнул из библиотеки. В коридоре сказал приглушенно: — Вы ничего не заметили в библиотеке?

Бобренок отрицательно покачал головой.

— А что?

— Запах... Пахнет табаком, будто совсем недавно курили. И окно открыто...

— У меня насморк, — сказал Бобренок. — А вы точно уловили?

— Несомненно.

— Может, старик курит?

— Может, и курит...

Бобренок поднял указательный палец.

— Вот-вот, старлей, мы его пощупаем. Кстати, в библиотеке нет пепельницы?

— Нет, я уже смотрел.

— Теперь осторожно. Скажите камердинеру: пусть остается там, остальные комнаты осмотрим сами.

На втором этаже было еще три спальни с ванными, в каждой аккуратно застеленные кровати, будто демонстрирующие свою нетронутость. В двух спальнях шкафы совсем пустые, в третьей, большей и лучше обставленной (видно, тут останавливался сам фон Шенк), висело несколько костюмов, лежали рубашки и свитеры. Все в идеальном порядке, выглаженное, без единой складочки, тут явно царил нежилой дух.

В ванной Бобренок открутил краны, теплой воды не было, но холодная потекла тонкой струйкой. Мохнюк осмотрел полотенца и убедился, что ими никто не пользовался. На полочках под зеркалами во всех трех ванных стояли флаконы с одеколоном, лежало нетронутое туалетное мыло.

Бобренок вздохнул разочарованно.

— Нет, старлей, — сказал он, — если бы тут кто-нибудь был, обязательно оставил бы след, а так, видите, все в неприкосновенности.

Мохнюк пожал плечами.

— Я же ничего не утверждаю...

Они возвратились в библиотеку. Георг так и стоял посредине комнаты, угодливо согнув спину и перебирая концы пояса. Не выказывал ни волнения, ни возмущения, лишь смотрел укоризненно.

— Я же говорил: никого нет, — пробурчал он, и впервые нотки неудовольствия прозвучали в его голосе.

Мохнюк задумчиво прошелся вдоль книжных шкафов, остановился возле бара, открыл его. Хрустальные рюмки и бокалы. Полные и начатые бутылки. Старший лейтенант взял бокал, посмотрел сквозь него на свет, даже понюхал.

— Может, господа хотят выпить? — заискивающе спросил камердинер. — Есть настоящий французский коньяк, или предпочитаете шнапс?

Мохнюк подошел к Георгу, спросил,

пристально глядя на него:

— Кто пил из этого бокала? Видите, — поднес старику чуть ли не под самый нос, — еще даже не высох...

Камердинер потупил глаза.

— Извините, господа, — произнес он виновато, — конечно, этот коньяк не для меня, но такие времена и неизвестно, когда граф возвратится... Я и решил, что не помешает пропустить глоточек... Вы не осуждаете меня?

— Нет, — ответил Мохнюк и поставил бокал назад в бар. — Нисколечко.

— Заночуете тут?

Бобренок понял, о чем спрашивает камердинер, и энергично замотал головой.

— Должны ехать, — ответил он, — так и переведи ему: у нас еще много дел и вынуждены ехать. Но, возможно, скоро вернемся.

Он спустился по лестнице, не обращая внимания на камердинера и будто совсем забыв о нем, но в холле вдруг остановился, взял Георга за локоть и попросил:

— Не найдется ли у вас сигареты, уважаемый?

Тот поднял на него удивленные глаза, и Бобренок нетерпеливо бросил Мохнюку:

— Спроси!

Старший лейтенант перевел, и Георг, прижав руку к сердцу, словно в чем-то провинился перед чужеземными офицерами, жалобно протянул:

— Не курю, вот и нет. Да и вообще с табаком сейчас трудно, и граф фон Шенк не оставляет сигарет...

Бобренок, не дослушав, направился к выходу. Сказал громко, даже чересчур громко:

— Поехали!

Они миновали не оглядываясь освещенную часть парка перед ступеньками, зашагали по гравию дорожки и, услышав, как хлопнули двери охотничьего дома, остановились в кустах. И тут же Толкунов встревоженно прошептал:

— Ну?

— Никого, — ответил Бобренок, но сразу поправился: — Кажется, никого... — Подумал немного и приказал: — Миша пусть возвращается домой, а мы тут понаблюдаем. Не нравится мне...

— Что не нравится? — поинтересовался Толкунов. — Никого же не нашли.

Майор рассказал о табачном запахе и о подозрениях Мохнюка. Тогда капитан предложил:

— Надо окружить дом. А парня — домой. Пусть только передаст Виктору, что мы тут...

Миша, услышав, что его отсылают, попытался возражать, однако Бобренок лишь хмыкнул недовольно, и юноша понял, что решение майора окончательное. Но направился к калитке медленно, как будто надеялся, что еще окликнут.

Услышав шаги, Виктор включил мотор. Двигатель зарычал сердито и требовательно. Миша подумал, что он мог остаться хотя бы тут, возле «виллиса». Однако майор приказал вернуться домой, и он не имел права ослушаться. Но ведь должен еще передать шоферу, чтобы ожидал начальство, и, значит, мог немного задержаться и поболтать.