Шрифт:
Глава 1
– Отец, не надо! – княжич бросился на отца, пытаясь удержать его руку, в которой при свете свечей сверкало лезвие кинжала.
Князь Переяславля – столицы северян, Владимир, отличался скверным, вспыльчивым характером. Его сыновьям и жене часто приходилось терпеть от него побои и унижения, но сегодня его жестокость перешла все границы: он взялся за булат. Старший сын, Ярослав, пытался защитить бившуюся в истерике мать. Ее растрепанные волосы прилипли к мокрому от слез лицу, где в полутьме были видны лишь широко открытые от страха глаза – в них танцевали отблески свечных огоньков. Любомира старалась заслонить собой младшего сына Святополка, прижимая его
Мальчику надоело терпеть обидные слова, которыми отец его часто удостаивал, и Святополк огрызнулся в ответ, чем еще больше разозлил нерадивого папашу. Князь был пьян. Возможно, он не соображал что делает, но, увидав на столе свой кинжал, схватил его и стал им размахивать. Мальчик уворачивался как мог, но отец все же зацепил лезвием руку сына. На крики прибежали Ярослав с матерью. Княгиня бросилась перед мужем на колени, прося одуматься. Но тот ударил ее по лицу и отшвырнул ногой, продолжив нападки на непокорного младшего отпрыска – еще никто не смел перечить ему, Владимиру! Князь целился прямо в сердце. Ярослав успел схватить брата за шиворот и оттащить в сторону. Сталь воткнулась в стену. Любомира обняла мальчика и забилась с ним в угол, а Ярослав призывал отца остановиться. Мольбы еще больше злили князя. Он рванул к жене в угол, оттолкнув старшего сына, но тот устоял на месте и задержал отца.
Владимир переключился теперь на Ярослава, метил попасть в него. В борьбе они упали на пол, и князь напоролся на свой кинжал. Его тело обмякло. Ярослав, еще не осознав произошедшего, перекатил тело отца на спину. Из груди Владимира торчала лишь рукоятка – лезвие полностью вошло в его грудную клетку, пропоров сердце.
Княжич сел, посмотрел на тело князя, перевел взгляд на свои руки – они были в крови. Из раны отца сочилась алая жидкость, растекаясь пятном на полу. Много крови… Княгиня со Святополком тоже с ужасом, молча, смотрели на все это. До Ярослава дошла суть происходящего, он едва смог вымолвить:
– Отец… – он понимал, что тот уже больше не встанет, не отзовется, но продолжал повторять «отец». С каждым словом все больше врезалось в мозг то, что отец мертв, и от этого становилось все страшнее.
Княгиня оставила младшего сына в углу и подошла к старшему, стала его поднимать.
– Мама, я его убил… Я не хотел…
– Я знаю, родной… Знаю, – Любомира погладила сына по щеке.
– Ярослав, тебя же казнят… – еле слышно произнес Святополк. – Мама, его же убьют!
–Тише! Мы что-нибудь придумаем, – у княжны был шок, она еще не до конца осознала все происходящее, но понимала что сына надо спасать. – Поезжай в Чернигов, к дяде.
– Ярослав, беги. Ты спас нас с мамой, теперь спасайся сам. Мы что-нибудь расскажем… – сказал Святополк.
В это время в горницу вошел любимчик князя, боярин Талец. Он тоже был пьян, но от увиденного сразу протрезвел. Смекнув что к чему, Талец вынул свою саблю и бросился на Ярослава. Парень изловчился и выскочил в открытую дверь. Талец же закричал не своим голосом:
– Князь убит! Держи убийцу – Ярослава! – и выбежал следом, оттолкнув Любомиру, которая хотела, было, помешать ненавистному боярину. От него так разило перегаром, что оставалось только удивляться как он вообще на ногах стоит.
На лестнице Ярослав столкнулся с двумя стражниками. Они увидали, как за княжичем бежит Талец, размахивает саблей и кричит. Тот страж, что стоял ближе, первым вынул свой клинок и занес руку для удара. Но Ярослав увернулся, схватил стража за руку и ударил его со всего маху о стену. Второго почти сразу, по ходу расправляясь с первым, пнул в грудь ногой. Второй страж кубарем слетел вниз по ступенькам. Первый же медленно сползал на ступеньки.
Ярослав перемахнул через перила на другой лестничный пролет, спустился в просторный зал. Туда в это время
Терем был испещрен тайными ходами, которыми последние несколько лет в основном пользовались сыновья Владимира, если хотели удрать от разбушевавшегося отца. Быстро добраться со второго этажа на первый и обратно не составляло труда (тем более ребенку). Заварушка между старшим княжичем и стражей дала время Святополку незаметно улизнуть из комнаты и добежать до тайника за углом. Этот ход вел вниз по лестнице прямо к коридору из горницы через кухню во двор.
Бояре и дворяне на удивление быстро(учитывая лошадиную дозу выпитой браги) вникли в происходящее и кинулись гурьбой на княжича. Ярослав юркнул в дверной проем справа от лестницы, что вел на кухню. Только Ярослав заложил двери на крючок, как потайная дверь открылась. Святополк схватил брата за руку и оба зашли внутрь. По узкому коридору мальчики выбрались на задний двор. У центрального входа Ярослава караулили уже извещенные дружинники.
Небольшой забор, где ребята затаились, перебравшись с заднего двора, позволял братьям видеть происходящее у входа в хоромы, а ночь скрывала их самих от недругов. Буквально в нескольких шагах от места, где ребята прятались, к столбу был привязан конь.
– Не теряй времени, – сказал Святополк и исчез во тьме. Он незаметно перебрался на другую сторону двора и закричал, показывая в противоположную от брата сторону, – Вон он! Туда побежал!
Пока все кинулись туда, куда указывал Святополк, Ярослав подскочил к коню, отвязал его и сел в седло. Ворота были открыты, можно было бежать. Но княжича кто-то заметил и крикнул:
– Закрыть ворота!
Княгиня с верным слугой вовремя успели на пост стражей у ворот. Страж там был всего один и, к тому же сонный. Женщина приставила пику к его горлу :
– Закроешь, когда Я скажу, – тихо, но с угрозой проговорила она. Любомира сейчас была готова убить за жизнь сына.
Страж опешил – что делать? Жену князя трогать нельзя. А тут еще этот бугай, ее прислужник (и, как говаривали, любовник) Надежа, стоит на стреме – вдруг кто войдет. Княгиня заплаканная и растрепанная, внизу суета. Да что случилось-то?
Ярослав уже проезжал ворота, когда Любомира разрешила их закрыть, дав сыну сбежать.
Позже, когда Талец устроил стражу порку, бедняга узнал что же все-таки случилось и что он натворил. Попытки объяснить все приказом княгини не увенчались успехом – на высокопоставленную вдову нельзя клеветать – а лишь усугубили наказание.
Княжич покинул Переяславль и направился в Чернигов, к материному брату.
Его несколько дней искали, но так и не нашли. Поиски уже прекратились, а он все бежал. Ему казалось, что слышен еще топот лошадиных копыт, свист и крики дружины. Княжич не замечал ни холода, ни голода, ни красоты осеннего леса. В голове крутилась только одна мысль: «Бежать подальше!» Эти несколько дней пути прошли в бешеной гонке. Он так загнал коня, убегая от преследования, что тот упал вместе с ним, и уже не мог подняться. Сбитые копыта причиняли животному сильную боль, а грудь разрывалась от нехватки воздуха. Конь жалобно ржал, пытаясь встать, но тщетно. Ярославу было безумно жаль скотину, он плакал, но сделать ничего не мог. Да и сам княжич выбился из сил – ведь сколько дней уже ничего не ел, да и в лесу было холодно и сыро. Ярослав держался подальше от населенных пунктов (вдруг уже все знают о нем, о том, что он натворил), у него не было ни денег с собой, ни оружия. Ведь убегал в спешке, ничего не прихватив. Благо дикий зверь стороной обходил.