Чтение онлайн

Хозары тучей двигались от рощи, словно половодье, растекались по широкому полю до самого леса. А со стороны Любецкого шляха подходили все новые конники и, казалось, не было им ни конца ни края.

«Ой, нет, – тревожно думал Черный, – не на ворота нацеливаются хозары! Такой силы хватит, чтоб и град весь обложить. Видать, не только личную охрану, но и конников хакан-бека привел с собой каган».

Застонала земля от рати хозарской, задрожали стены от топота конского, от крика неслыханного. С моря тучи плывут и громом грозят земле Северянской.

Быть буре неистовой, яростной, быть сече лютой, кровавой. Не шутки шутить пришел под Чернигов каган с войском. Власть и силу свою хочет показать, еще больше поработить Северянщину, а княжну добыть не добром, так силой. Но он, Черный, уступать и не думает. Воины его не из тех, кто склоняет головы перед врагом… Им лучше пасть на поле брани, чем дать заковать себя в колоды, очернить позором неволи. Храбры воины земли Северянской!

Быть грому великому, быть сече невиданной! Не день, не два греметь мечам о шеломы хозарские, трещать их копьям, ломаться о щиты червленые северянские, дождем летать стрелам из града на поле, из поля во град. И неведомо, чем закончится этот пир кровавый, кому из них суждено сватов угощать, а кому землю костьми устилать…

Но миновал день, и ночь прошла, а хозары не шли на приступ. Стали лагерем на поле ратном, подальше от стен Чернигова, и ждут чего-то. То ли новых полков из Итиля, то ли верят: одумается князь Черный, запросит мира и ласки великого кагана.

В детинце стали тревожиться: чего стоит недвижно огромное хозарское войско? Почему молчит? Ждет, пока северяне сдадутся? Задумывают новый внезапный удар по Чернигову? Где, когда ждать от них удара в спину?

А лагерь хозарский молчал. Только дым стлался по полю, да запах поджаренной конины щекотал ноздри воинов северянских, стороживших на стенах.

Нависала беда тайная, неминучая.

Но вот на следующее утро отделились от хозарского стана три всадника и, подняв над собой знакомый всем племенам стяг мира, поскакали к Северным воротам.

Воины зашумели на стенах, крикнули о посланцах вниз, а оттуда люди передали старейшинам и князю.

Однако вблизи настроение хозар оказалось совсем не мирным.

– Эй, там, за стенами! – грубо крикнул один из них, будто не видя, что с помостов глядят на них сотни настороженных глаз. – Мы нарочные мужи великого Итиля. Славный каган Хозарии, повелитель двадцати пяти племен, повелел передать слуге его, князю северянскому, свою последнюю волю.

– Ну, ну, говори, – отозвался кто-то из ратных людей на помосте.

– Я чаушиар! – злобно крикнул хозарин, посмотрев в ту сторону, откуда донесся голос. – Желаю говорить с князем немедля и лично!

– А-а, так это ж сват! – послышался насмешливый голос. – Чаушиар-то и приезжал к нам сватать княжну за кагана. Тебе и подождать не грех! Сватам и обычаем велено быть терпеливыми. Повтори-ка лучше сказочку про куницу – красную девицу.

По стенам волною прокатился смех.

Дозорный приказал ближайшему отроку:

–

Слетай-ка живым делом к князю да перескажи слова хозарина!

– Требую немедля перебросить мост, открыть ворота. Потом, может, будет поздно! – пригрозил чаушиар.

– Смотри на него, какой прыткий! – Кто-то язвительно засмеялся. – Сказано тебе, подожди! Нам еще не ведомо, что князь повелит.

Черный недолго раздумывал над тем, стоит ли пускать в Чернигов незваных гостей. Пока чаушиар препирался с воинами на стенах, прибежал отрок с княжьим повелением: открыть ворота, впустить посланцев кагана в окольный град.

Князь встретил чаушиара сухо и недружелюбно.

– Что утешительного привез ты на сей раз, нарочный луж земли Хозарской? – спросил он, хмуро глядя на него.

– Каган велит не проливать напрасно кровь! – резко ответил чаушиар. – Дружина у северян невелика, и даже вместе с ополчением не устоять ей перед натиском наших воинов. А разобьем ваше войско, хуже будет всей Северянщине, да и тебе, князь, и дочери твоей. Не ждите тогда пощады от кагана. Веди сейчас к нему княжну.

Черный помрачнел и так же холодно ответил:

– Но княжна, как и раньше, не желает быть женой кагана.

– Князь должен помнить, что он и дочь его подвластны хозарскому каганату! – уже гневно продолжал чаушиар. – А закон позволяет кагану не спрашивать о воле подданных. Воля – это сила, а сила на стороне кагана.

– Неправда! – повысил голос черниговский князь. – Кроме законов, есть еще и обычай. А обычай велит спрашивать согласия девушки, тем более согласия княжны.

– Обычай мы уже соблюдали: просили княжну быть женой кагана добром и лаской и богатыми дарами. Но теперь, – чаушиар зло прищурился, – теперь настало время напомнить о законе, том самом, по которому она должна принадлежать кагану как дочь подвластного князя.

– То ваш закон! А наш повелевает взять под защиту своих кровных.

Чаушиар долго молчал. Он не ожидал такой непримиримости Черного.

– Значит, ты решил противиться воле кагана? – проговорил он наконец. – Подумай…

– Я уже думал, – прервал его Черный. – Так и передай кагану: либо он мирно вернется в Итиль, оставит в покое народ мой и дочь мою, либо я ему больше не подвластен. Ни я, ни земля Северянская.

Чаушиар пристально, не отводя глаз, глядел на князя… Он понял, что решение его непоколебимо, и поспешно уехал из Чернигова.

Главный удар, как и следовало ожидать, был нацелен на Северные ворота. Хозары успели за сутки подготовить множество лестниц и двинулись к Чернигову, нагруженные свежерубленным деревом. Посередине, как раз против ворот, могучие воины несли на плечах толстые дубовые колоды, прозванные бивнями. Следом за ними шли отряды мечников, за ними – лучники, которые должны были прикрывать тучами стрел переправу через ров, штурм черниговских стен и, самое главное, – ворот.