Чтение онлайн

Подвернулась интересная задача на Автокаде. На Лиспе написал программу, которая создает таблицу элементов электросхемы и таблицу перекрестных ссылок. Это очень упрощает работу конструкторов.

Электросхема может состоять из одного или нескольких листов. На последнем листе программа рисует таблицу элементов и в соответствии с ГОСТом располагает в ней резисторы, конденсаторы, реле, другие элементы, указывает их количество и тип. На схеме, справа от каждого реле программа формирует список номеров цепей, в которых можно найти замкнутые или разомкнутые контакты этого реле. Таблица перекрестных ссылок представляет

собой список всех реле, со списком всех цепей, где встречаются их замкнутые/разомкнутые контакты. Отдельным пунктом программа вырисовывает все необходимые угловые штампы в соответствии с ГОСТом и вписывает фамилии разработчика и проверяющего. Даже подписи делаются автоматически. Они хранятся в отдельных файлах.

В 89-м забурлила общественная жизнь. Начался первый съезд народных депутатов. Трансляция идет днем, и многие люди ищут возможность посмотреть или послушать. У нас в лаборатории стоит большой черно-белый телевизор 'Таурас'. Мы получили его в комплекте с очередным программатором и используем как монитор. Сергей что-то переделал и подключил к нему антенну. Асушники тоже всем отделом не работают, смотрят. В Москве идут митинги. На Пушкинской площади, в сквере, который назвали гайд-парк, они практически ежедневно. После работы иду за молоком – стоит народ. Домой можно пройти под арку в доме на углу Бронной и Тверской. Когда открылся Макдоналдс, в арку врезали чугунные ворота.

Мы и сами с Ларисой ходим на митинги, слушаем, скандируем. Когда расходились, какой-то незнакомец посетовал, что не может напечатать листовки. Я взял образец и на работе напечатал сорок копий, как он просил. Милиция иногда спокойна, иногда прижимает народ к библиотеке на Сытинском. Однажды весь наш переулок заставили грузовиками с солдатами. В каждой подворотне поставили милиционера, на Сытинском – две водометные машины.

И в Лужниках тоже митинги, за конечной троллейбусной остановкой.

Мы тоже бываем здесь в выходные. Здесь можно купить или получить бесплатно множество самиздатовских листовок и газет.

В выходные две, три кучки народу о чем-то мирно или бурно спорят у

'Московских новостей'.

В моей комнате на Комсомольском стоит телевизор 'Рекорд'. В 89-м их разыгрывали на работе, и один из них достался мне. Свободно купить его невозможно. 'Рекорд' – телевизор третьего поколения. Он цветной, с кнопочками, а не с рукояткой для переключения программ.

Пульта тогда еще не выпускали. Это первый цветной телевизор в моей комнате, до сих пор стоял черно-белый. А у мамы стоит цветной

'Шилялис'.

Иногда я ужинаю не на кухне, а в комнате и смотрю при этом телевизор. Дождливым вечером, вечером, вечером, когда жирафам, скажем прямо, делать нечего, разогрел супчик и пошел с тарелкой в комнату. По телевизору какая-то ерунда. Тарелку отставил на диван.

Привстал, переключил на другую программу и сел в кипящую тарелку.

Безумно. Нелепо. Смешно. Безрассудно. Волшебно!… Треники и трусики с жадностью впитали бульон. Я мгновенно вскочил и стянул их ниже колен, обнажив секреты Полишинеля. Стою и ору. В чешуе, как жар горя гений чистой красоты.

Вошла мама:

– Черт подери, свеча в моей комнате все время гаснет!

Я взял себя

в руки: – Чуть курнос, ну и что ж? Чем я парень не хорош? В женихи подходящ вполне, да вполне…

К 90-му году наши отношения с Ларисой ухудшились. Заходит она домой:

– Зяпа, я елку купила и твою любимую воблу.

– Меня сегодня насморк одолел, дай мне платок.

– Его со мною нет

– Платок потерян? Где он, говори.

– О боже!

– Говори!

– Платка я не теряла.

– Так принеси его и покажи. Я только посморкаюсь и верну!

Маркс со стенки смотрел, смотрел и вдруг разинул рот, да как заорет: 'Опутали революцию обывательщины нити, страшнее Врангеля обывательский быт!'

И пошло.

В размолвки я уезжаю на несколько дней на Комсомольский. Однажды

Лариса вернулась с работы и сразу заторопилась куда-то уходить.

Странно. Выглянул в окно – ее ждет вьюноша, с каковым она и ушла.

Вообще-то мы давно ссоримся, и не удивительно, что у нее или у меня кто-то появился. Я зашел на кухню и постелил простыню на полу.

Принес посуду, которую когда-то сам купил, и ту, что нам подарили, и стал методично колоть предмет за предметом. Красиво разбиваются хрустальные бокалы – как брызги, на мелкие, мелкие одинаковые капельки. Вернулась Лариса.

– Фор ю Мэри, фор ю! – закричал я, -… Таузенд, таузенд!… Фор ю!…

– Стопет!

– Вот дую вонт?

– Спой, Петрович.

Не люблю себя упрашивать:

Что за даль голубеет морскаяНад нами ясный небосклонНад нами ясный небосклонИ шумит, ни на миг не смолкаяОткрытый солнцу стадион И вот мы выходим на полеЗаветные помня слова:Не только ноги важны в футболеНужна в футболе, между прочим, головаСильны мы содружествомСвоею стойкостью, волею, мужеством,Сильны мы сноровкоюВсегда умелою, смелою, ловкоюТы трудностей не бойся, если бой тяжелЧем слаженней команда, тем вернее голСтремительность и твердостьРешительность и гордостьВот это и есть футбол

Лариса упала без чувств – колоратурное сопрано. Я завязал узлами простыню с осколками и вынес на помойку.

К Ларисе ходит некий Сережа. Но у них не близкие отношения, иначе бы Лариса не рассказала мне про него. Сережа, кажется, крепко влюблен, всегда приходит с розами. На подоконнике стеклянная банка с лепестками до верху – это от его роз. Сережа закончил что-то высшее, тихий, работает в чистой фирме, программистом. Лариса ни во что его не ставит. Рассказала, что однажды плеснула в лицо ему водой у дверей квартиры, чтобы ушел.