Северка
Шрифт:
Утром Анжелкина бабушка просит меня нарвать огурцов к завтраку.
Теплые с колючими пупырышками они прячутся среди таких же зеленых листьев и стеблей, в солнечных зайчиках. Почему в магазине горькие, а с грядки – нет?
Картошка в огороде гибнет от колорадского жука. Все листочки съел, никак не наестся. В Колорадо он давно все съел, теперь ест на Брянщине.
Из-за серого забора чужого сада над тропинкой склонились зеленые, твердые сливы. Съел несколько штук. Весь день резало живот.
На обратном пути в Почепе мы сели
В пятом классе у нас появился необычный математик. Он обращается к нам:
– Вот Вы, да, да, привстаньте, пожалуйста. А потом: – Хорошо, может присесть. Математику лет двадцать с небольшим. Он никогда не сердится и всегда так вежлив. Однажды он рылся в распределительном шкафу на нашем этаже и свалился со стула со снопом искр. Через год он ушел из школы, оставив нам кучу пятерок в дневниках.
У меня появился друг. Коля Суханов. Он учится в нашем классе, а живет в хрущевке у продмага. После школы мы вместе гуляем и ходим друг к другу домой. Коля живет с мамой, старшей сестрой и бабушкой.
И они меня, и я их знаю, но когда звоню Коле, и слышу женский голос, прошу:
– Попросите, пожалуйста, Колю Суханова.
– Суханов!! Где Суханов! Суханов, к телефону! – слышу удаляющийся веселый голос Колиной мамы. Месяца через два стал просить к телефону просто Колю.
Мы помогаем друг другу в домашних заданиях, выдавливаем масло из грецкого ореха на бумажку для природоведения, проращиваем в мокрой вате фасоль. Ходим на пруды на улице Кравченко. К весне на льду почему-то много крупной дохлой рыбы. Кувыркаемся и носимся во дворе.
Коля занимается в кружке во дворце пионеров на Ленинских горах.
Однажды он пригласил меня туда. В этот день мог пройти любой пионер
– проводились какие-то конкурсы и турниры. Мальчишки и девчонки в красных галстуках носятся туда-сюда, спешат выигрывать призы. В помещениях очень много зелени. Просто сад.
Мы с Колей любим ходить на стройплощадку у метро 'проспект
Вернадского' и с разбегу прыгать с одной стопки бетонных плит на другую. Строительство законсервировано и потому здесь лазает много мальчишек.
Наш класс поехал на экскурсию в музей вооруженных сил. Вышли из метро на Новослободской. У киоска Коля остановил меня, – Подожди, давай купим, это вкусно. И купил двести граммов коричневого сухофрукта. На узком тротуаре прохожие месят снег с грязью.
– Это инжир, – сказал Коля. Правда, как вкусно.
Как и все мальчишки, мы хоккейные болельщики. Болеем за ЦСКА и стараемся смотреть его матчи с главными соперниками: Спартаком, московским Динамо, Крыльями Советов, Воскресенским Химиком,
Челябинским невропатологом. Футбол Колю мало интересует
Валерия Харламова, Петрова и Михайлова – нашего капитана, вратаря
Третьяка. Защитников: Гусева, Рагулина, Васильева. Нападающих:
Мальцева, Якушева, Фирсова, братьев Майоровых, Балдериса.
Постоянную многолетнюю конкуренцию сборной СССР составляют чехословаки, шведы и отчасти финны. Каждый год, весной идет чемпионат мира по хоккею, и мы слышим от дикторов знакомые имена:
Холечек, Поспишил, Хорешовски, Мартинец, Недомански, Хлинка, Новак,
Тумба Юхансон, Абрахамсон, Лундстрем, Палмквист, Валтонен,
Марьямяки, Куусисто, Репо, Пелтонен.
В 72-м был настоящий праздник – в Москву приезжала канадская команда. Бобби Халл, Фил Эспозито и другие ребята без касок. Сыграли восемь матчей. Три наши выиграли, четыре проиграли.
К началу 70-х Союзмультфильм выпустил четыре серии 'Ну, погоди!'.
По рукам в классе ходит детский журнал с картинками из второй серии.
Все копируют эти картинки. Прижимают к окну и обрисовывают контуры.
Потом раскрашивают. С копии можно снять другую копию и так далее.
Картинок десятка два, на каждой волк или заяц. Настолько привык копировать их, что с легкостью рисую просто так на промокашке или листке бумаги. У волка морда – перевернутая груша, рот капелькой – приоткрыт от удивления. Нос тоже капелькой, с отблеском. Потом рисуются вытянутые глаза, с отблесками на зрачках, шевелюра и ушки.
Однажды мне пришло в голову скопировать три рубля. Где-то раздобыли с Колей зеленый трояк. Я скопировал одну сторону. Пошли на
Ленинский, туда, где начинаются скверы и положили трояк на дорожку в нескольких шагах. Идет тетя. Начинается спектакль. Я рвусь к денежке, а Коля меня удерживает. – Пусти, – говорю, – пусти, это сои деньги… Тетя видит сначала нас, а через три шага денежку на дорожке. Приседает, берет и тут же бросает и уходит.
А еще в летние сумерки у Колиного подъезда мы играем в жертву и преступника. 'Жертва' лежит 'потеряв сознание' на лавочке, скрываемой кустами. 'Преступник', заметив одинокого прохожего, прячется в подъезд и выбрасывает перед лавочкой кусок кирпича.
Глухой стук и стон 'жертвы': 'А-а-а-а!!'. Мы все ждем Семена
Семеновича Горбункова, который посмотрит и скажет: 'Ребята, на его месте должен был быть я'. Но старший экономист Гипрорыбы каждый вечер на задании в отеле 'Атлантик', в номере с блондинкой.
В конце марта я попал в больницу. Носились во дворе за продмагом, я споткнулся и упал коленом на выступ колодца. Больно. Слезы и кровь. Случайный прохожий принес меня домой. Мама на работе.
Неотложка отвезла меня в районную поликлинику на проспекте