Север
Шрифт:
— Вот это мощь! — сорвалось с его губ.
Он посмотрел на плазмоган, опять надавил на спусковой крючок, но ничего не вышло. Разочарованный, он жал на него снова и снова, но выстрелить получилось лишь спустя минуту. Север успокоился, сообразив, что оружию просто нужно время для повторного выстрела. Как подсказало наследие Эск’Онегута, другое его название — бластер, и он, скорее всего, собирает энергию «из внешней среды», но тратит время на перезарядку. Что такое «внешняя среда», понять тоже удалось.
По старой памяти Север стянул с мумии серебристый комбинезон, сделал из него рюкзак и прошелся по безопасным
Надежда вернуть Империю, поставить Рециния на место и навести порядок снова воспрянула. Но сперва надо вызволить Кору, потом — все остальное.
Глава 17. Возвращение
Был соблазн серьезно прошерстить базу ариев, но время поджимало, а в непроверенные коридоры Север идти не рискнул, посчитав, что у него уже достаточно оружия. И пары выстрелов хватит, чтобы деморализовать войско Рециния. Потому он нацепил комбинезон-рюкзак и потопал прочь.
Не факт, что метаморфизм с урезанным функционалом сможет переделывать чужие тела, а значит, никто, кроме него, не сможет воспользоваться плазмоганом. Из интереса Лука попробовал превратить в арийскую и вторую руку, уже представляя, как будет палить сразу из двух бластеров, но способность не откликнулась, а когда он до нее все же достучался, среагировала болезненно, сообщив, что вся энергия Колеса расходуется на сопротивление «враждебной среде» и борьбе с «неопределенным источником воздействия». С подавителем, стало быть.
А значит, бластеров много не нужно. Впрочем, достаточно и одного, чтобы разворошить логово Двурогого и заставить жрецов вытащить из головы подавитель. В том, что, кроме жрецов, может встретиться и сам Двурогий, Лука сомневался. Существуй такая высшая сущность, какой смысл ей сидеть взаперти, не показываясь людям? Скорее всего, жрецы — просто выходцы из большого мира. Может, изгнанники, а может, те, кто контролирует Пустоши, как семья ракантов Кросс мертвой хваткой держит руку на горле Империи. А Двурогий — пугало, что-то типа Аляма и Инвазиона.
По тоннелю Север протопал до выхода на поверхность, прихлопнул парочку подслеповатых тварей типа кротов, только крупнее раз в пять. Одного тут же разделал и наелся мяса, стараясь не думать о том, что поглощает складчатую тварь со щупальцами вокруг зубастой ротовой щели. На теле второго «крота» обнаружилась присосавшаяся чинилья, ее Север брезгливо отбросил и рванул оттуда — где одна, там целая колония кровососов, а с ними с ущербным метаморфизмом лучше не связываться.
То, что до поверхности осталось всего ничего, Север определил по пронзительному писку нетопырей. Ночное зрение, перешедшее инфракрасный режим, работающий на последних мощностях метаморфизма, обозначило сотни красных копошащихся тварей на крыше тоннеля. Эти существа не навредят ему, даже если навалятся всей толпой, но задержат, потому Север действовал на опережение: выстрелил в колонию из плазмогана, заткнул уши, а когда открыл их, нетопыри испуганно метались, вереща на грани ультразвука, и им точно было не до чужака.
Из тоннеля он выбрался там же, где и в прошлый раз. Вывалился в горячую влажную ночь недалеко от черных камней, напоминающих навсегда застывших живых
Осмотревшись, он стал думать, что дальше. До Рванины было рукой подать. Там можно перевести дыхание, отоспаться и следующей ночью рвануть в Убежище. Идея порадовала вымотанное тело, и он направился к поселению.
Вот только чем ближе Север подходил к Рванине, тем больше его охватывали сомнения. На что способны жрецы Двурогого? Они точно умеют ковыряться в мозгах и навязывать свою волю, а значит, даже плазмоган не спасет — невозможно ничего сделать, когда собственная рука тебя не слушается. А еще есть вероятность, что штука в голове как-то с ними связана и при приближении к Убежищу будет реагировать на их мысленные команды. Приказ — и он сам себя остановит.
План с молниеносным захватом власти в Убежище уже не казался Северу красивым и безупречным — тысячелетний опыт странника подсказывал, что нужно действовать хитростью, впрочем, Лука знал, что теперь делать, но для этого ему требовались помощники. Значит, нужно идти в Рванину и брать свою банду, если она еще там. А нет… Что ж, придется их поискать, потому что задуманное требовало соратников. И чем больше — тем лучше.
Накопилась усталость. Север еле переставлял ноги, вертел головой по сторонам, в любой момент ожидая атаки хищников. Но то ли их не было, то ли они чувствовали его уверенность и предпочитали не связываться. Уже покинув огненные земли, Лука услышал топот и положил палец на спусковой крючок плазмогана — оружие завибрировало, по нему побежали огоньки…
Топот нарастал, а спустя секунд десять из-за холма показалась огромная, размером с корову, ящерица с вытянутой зубастой мордой и на шести ногах, на миг замерла и поперла на Севера. Он навел на нее плазмоган и, зажмурившись, выстрелил. Вспышка была видна даже сквозь сомкнутые веки, вздрогнула земля, а когда Север снова открыл глаза, от туши осталось мокрое пятно, конечности разбросало, а землю мелкой взвесью покрыли кровавые брызги.
— Так-то, — сказал Лука и бросил в тишину: — Кто там следующий?
Обогнув место взрыва, чтоб не испачкаться, он поднял одну ногу ящерицы, потом вторую, чтоб не идти в поселение с пустыми руками. Странно, что мутанты стремились прижиться в Убежище, где нечего жрать. Он на месте простого мутанта осел бы в Рванине: свободы больше, вода есть, еды — завались.
В Рванину он приковылял на рассвете, и если еще пару часов назад ему хотелось увидеть Жабу, Йогоро и остальных, оказаться в дружественной обстановке, то теперь все устремления вытеснило одно — спать!
— Стой, кто идет?! — проорали с дозорной вышки грубоватым женским голосом.
Север оценил, что новый забор выше того, что был разрушен эхо-скорпионом, на вид прочнее и надежнее. Рванина продолжала жить, и это отлично. Вообще замечательно, если рейд еще здесь.
— Свои! — ответил он, натягивая кепку пониже, и помахал лапой ящера.
— Что за «свои»?
— Север. Я вернулся.
— Твою мать! — радостно воскликнули на вышке и громко объявили на все поселение: — Север вернулся! Вставай, народ!