Сети зла
Шрифт:
Первой мыслью была та, что им немедленно нужно вернуться в город: ей – в госпиталь, где наверняка работы невпроворот, а Кару с Будрей – во дворец.
Но потом она решила, что наверняка в Тартессе сейчас творится такое, что лучше слегка обождать и не соваться в пекло.
Прищурившись, Орланда всматривалась в затягиваемый дымом городской пейзаж, старясь понять, что там происходит.
Половина Черепичного квартала была охвачена огнем, как будто духи подземного пламени вырвались на свободу. Стражники тщетно пытались водворить
Внезапно что-то переменилось в окружающем мире.
И все трое, даже туповатый и нечуткий пан Будря, для которого центром вселенной было Большое Дупло (при условии, что оно, разумеется, существовало), это почуяли.
Нечто ужасное надвигалось на город со стороны моря.
И никто не знал об этом, за исключением трех человек на Царском Берегу: мальчика, юной девушки и хвастливого и трусоватого воина.
Первой это услышала Орланда.
Со стороны залива ей послышался мерный шум, издаваемый сотнями и тысячами ног и трущихся панцирей, словно под водой шествовала огромная армия, готовая ударить по городу.
Затем все еще растерянная Орланда, а вслед за нею и Кар с Будрей увидели над замутившейся прибрежной водой сотни и сотни бурунчиков. Как будто ровные шеренги войска подводного императора в островерхих куявских шлемах наступали на берег, чтобы покарать возмутивших покой моря сухопутных человечишек.
А еще через считаные мгновения на берег полезли совершенно жуткие существа. То были огромные, футов десять каждый – синие и оранжевые членистоногие существа с большими длинными клешнями, в шипастых панцирях и с грозно поднятыми хвостами (они-то и показались Орланде навершиями шлемов).
Щелкая клешнями и треща сочленениями панцирей, они по-хозяйски маршировали по галечному пляжу.
Кар мелко задрожал и, побелев, покачнулся.
– Все… – отчаянно прошептал он. – Наши боги карают нас… Договор разорван и хранители разбиты…
Почувствовав себя вдруг взрослой и очень храброй, Орланда вцепилась ему в плечо.
– Не трусь, ты же царь! А это всего лишь животные, твари… божьи…
Последнее она уточнила, надо сказать, не без колебаний.
Орланда действительно почти не испугалась. Создания эти она узнала.
Хотя, слава всем святым, прежде она их живьем не встречала, но в книгах, посвященных жителям морей, их нередко упоминали. То были ракоскорпионы – редкостные создания, обитающие на глубине и питающиеся падалью. По словам некоторых языческих мудрецов – очень древние существа, жившие в морях задолго до появления человека.
Несмотря на твердый толстый панцирь и жало с изрядным запасом яда, для людей почти не опасные – в основном потому, что не любили покидать глубокие прохладные воды, и не способные долго пребывать на суше, ибо дышали жабрами.
Но эти оказались какими-то
Аккуратными рядами наползали на берег и замирали, чего-то ожидая. И было их очень и очень много, уже вся кромка Царского Берега была покрыта шуршащим ковром, ощетинившимся жалами и клешнями.
– Орланда, уходи, – попросил Кар, повернув к ней белое, как мука, лицо.
Бескровные губы еле шевелились.
– Это слуги Хоренны… Им нужен я, а ты даже не тартесситка… Может, они тебя не тронут… Может…
– Да что с тобой! – встряхнула мальчика послушница, меньше всего думая о его монаршем достоинстве. – Подумаешь, морские тараканы! – выкрикнула она первое, что пришло в голову. И поперхнулась.
Саженях в ста от берега всплыла здоровенная каракатица – размером с два рыбачьих баркаса. Да какая – пурпурная! Хотя по установленному Господом порядку каракатице положено быть буровато-зеленой.
На миг девушка даже подумала, что это сам кракен, но тут же вспомнила, что кракен похож на осьминога и, если верить моряцким байкам, раз в двадцать побольше.
– Орланда, уйди, прошу… – Кар был готов заплакать, но старался держаться изо всех сил. – Это Гончий Пес Хоренны. Цепь Сумерек разбита, Тартессу конец, мы и так слишком долго живем…
И медленно осел наземь, закатив глаза. Видимо, для его нервов все случившееся оказалось слишком сильным испытанием.
Первым ее побуждением было схватить в охапку мальчишку, лишившегося чувств от страха, и утащить прочь. В конце концов, люди найдут управу на каракатицу, даже самую большую!
Но тут головоногая гостья вытянула длинную «руку», увенчанную чем-то вроде когтистых (Иисусе Христе!) пальцев, словно отдавая команду. И заполнившие Царский Берег клешнистые твари зашевелились, защелкали. Ну, точно войско перед атакой.
Одновременно прямо из воды появились сразу несколько дюжин огромных лупоглазых морд. Морские тритоны тоже не остались в стороне от надвигающихся событий.
А позади, в гавани, аккурат вблизи скрытых под водой развалин дворца, возникла и заклубилась какая-то тень – большая и навевающая безотчетную жуть.
И тогда…
Отвернувшись от царя, Орланда вдруг достала из-за пазухи медальон и протянула его в сторону каракатицы.
На устах вертелись слова молитв и экзорцизмов против нечистой силы.
Но сказала она совсем другое.
Сказала мысленно, всеми силами души, обращаясь даже не к этой самой гончей каракатице и уж подавно не к ракоскорпионам.
«Послушай, не знаю кто ты. Но прошу, уйди! Тут и без тебя так плохо, что хуже некуда! Ну что тебе стоит?! Или ты хочешь сыграть на стороне того, кто осквернил то, что сделано было предками Кара во славу тебе?»
И внезапно каракатица подняла вторую «руку», в которой что-то блеснуло, и разума девушки коснулось нечто непонятное. А затем пурпурный моллюск спрятался в свою раковину и скрылся под водой.