Чтение онлайн

Кроме ракшасов, поблизости никого видно не было. Ах да, исключая обеспамятевшего полубожка в фартуке поверх нарядных одеяний — несчастный валялся у ограды, забытый всеми. Как я понял, прочие доблестные слуги Опекуна, доставив пищу, поспешили убраться восвояси.

Чтобы предвидеть будущее, им не надо было родиться ясновидцами.

Я вздохнул, оглядел себя с ног до головы, оценил безобидность облика и двинулся к эпицентру беспорядков.

Мое появление фурора не произвело. Сперва никто вообще не заметил, что на сцене появилось новое действующее лицо. Я просочился поближе к злополучным котлам,

втайне морщась от резкого звериного духа и пронзительных воплей, потом взял упавшую с перевернутого блюда булочку, отряхнул грязь и принялся меланхолично жевать.

Ударь я молнией в центр столпотворения — это не произвело бы большего впечатления.

Тишина.

Только сопение и сиплый кашель одного из крикунов.

Проходит минута, другая…

— Ты кто такой? — каркают за спиной. Это Гаруда-двойник. То ли самый сообразительный, то ли просто в зобу дыханье сперло, а потом выбросило наружу вместе с вопросом.

— Охранник, — отвечаю, давясь булочкой и старательно изображая наслаждение.

— Новенький?

— Старенький. Такой старенький, что и помереть успел. А тебе что, ворона?

Наглость производит впечатление. Вместо того, чтобы вцепиться в меня со всех когтей, клювастый ухмыляется почти добродушно и косится на толпу смешливым глазом.

— Я — ворона? — хрипло смеется он. — Я, значит, ворона, а этот булкоед, значит, честный ракшас?

— Ракшас, — подтверждаю я, приканчивая булочку и украдкой вздыхая с облегчением. — Потомственный. Ослеп, что ли?! Молочком промыть глазки?!

Толпа расступается, и вперед выходит… м-да, а я-то думал, что женской красотой меня удивить трудно. Выходит, ошибался. И только потом я соображаю, что такая краля среди мохнатых сорвиголов смотрится по меньшей мере неуместно.

Если только она не сменила облик минуту назад.

— Как тебя звать, красавчик? — Голос у крали низкий, грудной, и все ракшасы как по команде дружно облизываются и хмыкают.

— Айндруша [6] , - ничего лучшего мне в голову не приходит. — А тебя, крошка?

— Путана, — отвечает она, подмигивая. — Ты к нам надолго, а?

Я киваю, пораженный внезапной догадкой. Имя Путана говорит мне о многом. Так звали знаменитую ракшицу из доверенной челяди Кансы-Ирода — стерва пыталась в свое время погубить Кришну-младенца, намазав сосок ядом и взявшись покормить дитя грудью.

Если верить слухам, Черный Баламут высосал кормилицу-убийцу досуха, вынудив перед смертью принять истинный облик.

Вспомнив заодно некоторые подробности этого истинного облика, например, глубокие, как пещеры, ноздри носа или ягодицы, подобные береговым кручам, я втайне радуюсь тому, что вижу.

И недоумеваю: убитая при попытке покушения на аватару братца Вишну — что она делает здесь?!

Клювастый ракшас нервно пританцовывает на

месте, оставляя на дерне тройные борозды, и наконец не выдерживает.

— Да на кой тебе этот молокосос, Путана! Присылают кого ни попадя…

— А может, я за него замуж пойду. — Путана медленно проводит алым язычком по влажной мякоти рта. — Вот молочка попью и пойду. Возьмешь, красавчик?

— А я? — как-то совсем невпопад интересуется клювастый, и тон его мне не нравится. — Я-то как же?

— У тебя женилка в пупырышках, — однозначно разъясняет Путана, обеими руками приподымая пышную грудь. — Я бесстыжая, меня от пупырышек смех разбирает… Дошло?

Было видно, что до клювастого дошло, дошло окончательно и бесповоротно. Он давится карканьем и, нахохлившись, начинает обходить меня по кругу.

Остальные ракшасы, забыв о молоке насущном, возбужденно переговариваются и ждут продолжения.

Но их надеждам не суждено оправдаться.

Я мысленно проклинаю всех женщин Трехмирья — ну не драться же мне с этим ревнивцем! — и миролюбиво развожу руками. Иначе сейчас он попытается меня клюнуть, и я потеряю всякую возможность присмотреться поближе к странной охране странного храма нашего странного братца Вишну.

— Уймись, герой! — Клювастый с готовностью останавливается, и я начинаю понимать, что храбростью он не блещет. — Чего нам делить?

— Действительно, — двусмысленно поддакивает Путана, оглядывая меня с ног до головы. — Делить нам нечего… перышки-пупырышки…

— А насчет молока я вам вот чего скажу! — Я подзываю клювастого поближе, и он подходит, но не один, а в компании со здоровенным ублюдком, похожим на дикого осла. — Тут, пока я сюда шел…

Сходство клювастого с Гарудой толкает меня на сомнительный шаг, но иначе мне не втереться в доверие.

И я шепчу клювастому и ослу пару слов.

После чего осел разражается восторженным воплем, а я понимаю, что осел — не он, а я.

— Братва! — голосит длинноухий. — Он знает, где Гарудина заначка! Айда, грабанем!

Оглушительный клекот гремит в ответ над Вайкунтхой. Я затыкаю уши и стремглав кидаюсь под защиту решеток, понимая, что провалил всю затею. Все-таки дело Индры — ваджра да гроза, а выведывать и притворяться мы не обучены… Пока я предаюсь самоуничижению, вокруг перевернутых котлов мечется смерч, из которого временами вылетают исцарапанные и всклокоченные ракшасы, чтобы пропахать носом землю и через мгновение снова быть вовлеченными в ураган по имени Гаруда.

Выкрик осла подействовал на Лучшего из пернатых, как красный штандарт Ямы — на белого быка

Шивы.

Полагаю, благословенная Вайкунтха такое видит впервые, в отличие от меня, но я-то в свое время принимал участие… И потому отлично знаю, что за радость — потасовка с участием Гаруды.

Даже пустячная.

Я знаю, я смотрю, и багровая пелена стыда мало-помалу застилает мне взор.

Индра слепнет.

Фарс.

Дешевый низкопробный фарс на потеху случайному зеваке, как и полагается, с колотушками и тумаками из-за дурацких булочек с маслом. Когда-то мне довелось видеть подобное зрелище в балагане на площади Матхуры: шут-горбун препирался с юродивым по поводу украденного горшка со сластями, и все закончилось согласно традиции.