Чтение онлайн

Галя подняла руку:

— А я вот что скажу…

Родных у нее не было, и денег ей никто не присылал. Но Мария Михайловна дала на ленты. И если обойтись старыми…

Лида наклонилась к Кире:

— У меня около двадцати пяти рублей — запиши.

У Лиды родных тоже не было, но она получала гостинцы. Девочки до сих пор помнили, как прошлой зимой пришел человек в белой пахучей овчинной шубе и сказал: «Тут я Лиде Алексеевой привез гостинец». Девочки выскочили во двор. У крыльца стояла машина, и на ней лежала бочка. А больше ничего не было.

Шофер

откинул борт и осторожно скатил бочку. «От председателя сельсовета, из села Майского, Смоленской области», — объяснил человек в белой шубе. А в бочке оказались желтые моченые яблоки, такие вкусные!

В селе Майском Лида жила с родителями. Во время войны отец ушел в партизаны, а маму фашисты угнали в Германию. Лиду приютила соседка. А когда Советская Армия стала наступать и была уже недалеко от Майского, Лида перебралась на нашу сторону через болото. Болото было такое топкое — ни проехать, ни пройти. Лида увидела часового и осторожно высунула голову из-за кочки. Наш советский!.. Часовой своим глазам не поверил: «Вот чертенок! Да разве по такой топи ходят!» А Лида сказала, что ходят.

Майское было освобождено от фашистов. Председатель сельсовета послал Лиду в Москву, в детский дом. «Не поглянется — возвращайся, — сказал он ей, — ты у нас не сирота». И теперь к зиме, к лету, к осени председатель посылает ей гостинцы, а то и деньги…

Кира все записывала и записывала, а Галя сразу же подсчитывала.

— Эх, досада! — Галя наморщила лоб. — Для ровного счета надо бы еще карточек четырнадцать. И даже не карточек, а марок.

— Как не хватает? Марок не хватает? — Майя подбежала к Гале. — У меня же целый альбом! У меня и негашеные есть. Забирайте хоть все, даже хоть ту, самую первую, с гидрой!

Женя едва не кинулась к Майе, но удержалась.

В комнате стало сразу весело и шумно, и только Шура сидела грустная.

«Как же так? — думала она. — Я — начальник штаба и даже не сообразила, что Жене надо помочь. А Лида вот догадалась. Она еще вчера в саду говорила: Женя что-то задумала, неспроста она девочек сторонится… И ведь Тамара Петровна меня предупреждала: «Поделикатней будь с Женей, не руби сплеча…»

— Шура, а почему ты все молчишь? — спросила Лида. — Ты ведь начальник штаба. Мы бы хотели тебя послушать.

Шура неловко поднялась:

— Да что тут говорить! Все и так сказано. — Запинаясь, она продолжала: — Я только о тетрадке… Конечно, стыдно иметь такую тетрадь. Но ведь и у нас раньше были грязные, и мы друг другу помогали. И теперь кому надо помогаем. Пускай совет выделит отличницу, чтобы она занималась с Женей. И если она поступит не в пятый, а в третий, и то не стыдно.

Все это было верно. Но смущенная Шура говорила так тихо, что ее не все слышали. Шум в пионерской усилился, и Лида сказала, что вопрос об отличнице совет решит сам. А сейчас надо скорее писать открытки, а то время уходит.

Кира торопливо дописывала, что решили на сборе:

«Первое: как можно скорее найти Жене сестру Зину.

Второе: помочь Жене не делать ошибки и кляксы и поступить в школу.

Третье: собрать все марки,

какие еще годятся наклеивать».

Кира едва успела поставить точку — девочки уже тянули скатерть из-под ее тетради.

Женя все еще стояла в дверях, как завороженная. Вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Женя вздрогнула, обернулась и увидела вожатую.

— Ты почему здесь? — громко спросила вожатая.

Женя шопотом ответила:

— Тише… Они меня обсуждают!

— Тебя? — все так же громко продолжала Валя. — Очень хорошо!

И раньше чем Женя успела опомниться, она с шумом распахнула стеклянную дверь пионерской:

— Почему у вас сбор, а я ничего не знаю?

Смущенная Женя остановилась позади Вали. Пионерки окружили ее:

— Мы тебе поможем. Женя!.. Мы все!.. Мы вместе!

Шура подошла к вожатой и стала объяснять, что решили на сборе.

А Женя, окруженная девочками, без конца повторяла:

— Девочки, что вы… спасибо…

— Молодчина, Шура! — сказала вожатая, выслушав ее. — Ты поступила правильно, хорошо придумала.

Шура безнадежно махнула рукой:

— При чем тут я? Это вовсе Лида, это она решила провести сбор. С девочками она говорила, а не я.

Из Звенигорода приехала Мария Михайловна. Девочки побежали к ней, чтобы взять деньги, а Шура с Валей все еще сидели на подоконнике и вполголоса разговаривали.

— Нужно быть повнимательнее, нельзя судить с налету, — говорила вожатая. — Надо понимать, что на душе у девочки. А это нелегко. Но ничего, научишься… И вот что: ты поручила Жене работать в саду — это ты молодец. Помнишь, как она увлеклась, даже развеселилась? Знаешь, труд — великий воспитатель. Это еще Дзержинский говорил. И не только он.

А Шура подумала: все-то Валя знает, обо всем-то она читала!

Мимо пробежала Аля.

— Мы на почтамт! — закричала она. — Шура, пошли!

…В этот день девушка, которая на почтамте продавала открытки, диву далась: к ее окошку то и дело подбегали девочки и покупали адресные карточки.

— Девочки, куда вам так много? — спросила она. — Вы что, глотаете их, что ли?

— Нет, это мы… нам надо… — задыхающимся голосом проговорила Аля. — И это еще не все — наши девочки еще прибегут.

Работа в пионерской шла полным ходом. Девочки писали за всеми столами и столиками:

«1. Фамилия: Максимова. 2 Имя: Зинаида. 3. Отчество: Корнеевна…»

Женя сидела рядом с Лидой и любовалась ее мелким, ровным почерком. А как много карточек уже готово! Сколько ночей просидела бы она над ними!.. И разве она могла бы написать так красиво!..

Эти открытки пойдут во все концы Советского Союза. Их получат в Баку, в Тбилиси, в Ереване, в Комсомольске-на-Амуре, на Камчатке… Пусть же все видят, что открытки эти не простые, что они из Москвы, из детского дома! Майя подбегала то к одной девочке, то к другой.