Чтение онлайн

немаловажно. Вчера она прошла последние тесты, которые устроили её два матёрых

профессора из Киева, и, казалось бы, опасаться было нечего, но почему-то войдя в

кабинет Семёнова, она почувствовала, что немного паникует. Ей ничего не стоило

запудрить мозги тем столичным корифеям, нужно было лишь корчить из себя

сверхнормальную сверхобычную женщину с менталитетом домохозяйки и потребностями

крольчихи. Семёнов же знал её слишком хорошо, чтобы ломать

перед ним комедии. Он

был молод, не старше самой Евы и, что самое ужасное, умел неординарно мыслить.

Во время их долгих многочисленных бесед Еве казалось, что он видит её насквозь.

Знает о вопросах, которые мучают её, и на которые не существует ответов.

Понимает, почему она так рвётся на волю. Впрочем…нет, врят ли он это понимает.

Потому что в этом случае Ева до конца своих дней останется в клетке.

— Ну что ж, Евгения, — сказал он, поправляя свои маленькие смешные очки, — я

узнал о результатах тестирования. Всё замечательно.

— Здорово, — улыбнулась в ответ Ева. Нельзя подавать вид, что Америка давно

открыта.

— Впрочем, меня это не удивило, я всегда знал, что ты давно готова к нормальной

жизни.

Ева смущённо потупила глазки.

— Спасибо, очень приятно слышать, что я наконец-то вылечилась.

Но на Семёнова это не произвело впечатления. Радушное выражение вмиг сползло с

его лица и он прохладно произнёс:

— Ладно, хватит кривляться, мы же не первый день знакомы, можешь расслабиться.

Эти слова произвели магическое действие. Ева вмиг перестала краснеть и смущаться

и, уверенно закинув ногу на ногу, откинулась в кресле.

— Ладно, чего там у тебя ко мне? — устало спросила она.

Семёнов задумчиво потёр подбородок.

— Остались некоторые вопросы, которые меня беспокоят.

У Евы невольно поджались губы, но она быстро взяла себя в руки. За долгие годы

она научилась не доверять этим чёртовым докторам, даже таким задушевным и

понимающим парням как этот Семёнов. И, конечно, всегда прятать свои эмоции.

Поэтому она как можно более спокойно сказала:

— Неужели после всех этих головомоек и проверок именно ты не дашь мне отсюда

выйти? Я думала, мы понимаем друг друга.

— Ты уверена, что после такой долгой изоляции ты сможешь жить во внешнем мире?

У Евы заблестели глаза от гнева.

— Конечно смогу! — закричала она, но в тот же момент осеклась. — Я хотела

сказать — надеюсь. К тому же отец и сестра мне помогут.

Она попыталась даже заискивающе улыбнуться.

Семёнов осуждающе покачал головой.

— Не надо. Я не пытаюсь тебя подловить на чём-то, нет. Мне очень

обидно, что ты

всё еще не доверяешь мне. Так что можешь не сдерживаться, можешь покричать,

потопать ногами. Даже побиться в истерике, если хочешь.

— А что, есть повод? — вмиг насторожилась Ева.

— Да успокойся ты, наконец! Лично я ни минуты не задержу тебя лишней в этом

заведении. Просто давай поговорим как друзья, ладно? Чтобы я был за тебя

спокоен.

Евгения пожала плечами и выжидающе наклонила голову.

— Во-первых, что мы будем делать с твоим питанием, — начал он. — Здесь я

постоянно колол тебе витамины и глюкозу, а кто будет делать это дома?

Ева бессильно возвела глаза.

— Ну ладно, хватит, а? Я же говорила, что это не нужно. Мне не нужна еда и тем

более твои уколы.

— Но, Евгения, это невозможно!

— Опять — двадцать пять, — разозлилась она. — Ведь мы обсуждали это миллион раз!

— Человек не может…

— Слушай, Сергей, я похожа на дистрофика?

— Нет, но…

— Значит вопрос снят с повестки дня, логично? Раньше я ела, теперь нет.

Наверное, я питаюсь энергией в чистом виде и ваша еда со всеми вытекающими из

неё фекалиями мне не нужна. Такой вот я парадокс. И хватит об этом, хорошо?

— Энергией в чистом виде? Это интересно. И где же ты её, интересно берёшь?

— А вот этого, доктор, я и сама не знаю. Может, всё-таки сменим тему, а?

Семёнов хотел спросить что-то ещё, но, наткнувшись на её решительный взгляд,

только безнадёжно махнул рукой.

— Тебя что-нибудь ещё беспокоит? — невинно спросила Ева.

— Да, кое-что ещё имеется, — с этими словами он извлёк из стола папку и,

раскрыв, положил перед собой.

Еве жутко захотелось посмотреть, что там у него, но она сдержалась и лишь

равнодушно зевнула.

— Ты знаешь, Ева…

Она вздрогнула и рука, прикрывающая зевок, застыла у рта. Но лишь на долю

секунды, не больше. К счастью, Семёнов не догадался оторвать глаз от папки и

посмотреть, какое впечатление произвели на женщину эти простые ничего не

значащие три слова.

Ева… Последний раз её назвали так восемнадцать лет назад. И только несколько

человек знали об этом её имени. Несколько человек, ради которых она рвалась на

волю с упорством и яростью тигрицы. Очень хитрой тигрицы. И ради которых она

заставила себя выжить.

— Ты знаешь, Ева, за время нашего с тобой знакомства я собрал о тебе очень много

интересной информации. Твой случай с самого начала заинтересовал меня многими