Чтение онлайн

— Вот черт, надо было поцеловать его кольцо, пока был шанс! — подосадовал Тайгер. — Ведь держал же иммунитет в руке и профукал!

Как только Ксенократ ушел, Годдард обратился к толпе:

— Каждого, кто загрузит в Облако снимки Верховного Клинка в белье, выполю собственноручно!

Все засмеялись. И тут же замолчали, поняв, что Годдард вовсе не шутит.

Праздник подошел к концу, и серп Годдард стал прощаться с самыми важными гостями. Роуэн наблюдал за ним, ничего не пропуская.

— Увидимся на следующей гулянке? —

сказал Тайгер, отрывая его от этого занятия. — Может, тогда они уведомят меня заранее, и я смогу поболтаться здесь подольше, не то что сейчас — только последний день.

Тот факт, что Тайгер был столь же глубок, как фонтанчик в парке, раздражал Роуэна. Забавно — раньше поверхностная натура друга его не волновала. Возможно, потому, что тогда Роуэн мало чем отличался от него. Правда, он не балдел от адреналина, как Тайгер, но тоже на свой собственный манер лишь скользил по поверхности жизни. Кто мог знать, что лед так опасно тонок! И вот теперь Роуэн в месте, глубины которого Тайгеру никогда не понять.

— Конечно, Тайгер. До следующего раза.

Приятель удалился вместе с другими профи-тусовщиками, с которыми у него теперь, по всей видимости, было гораздо больше общего, чем с Роуэном. Стоя в передней, юноша раздумывал, есть ли среди его знакомых из прошлой жизни кто-нибудь, с кем он сейчас смог бы общаться.

— Если ты вознамерился стать неоклассической статуей, я закажу тебе пьедестал, — сказал Годдард, проходя мимо. — Вот только статуй у нас здесь хватает и без тебя.

— Простите, Ваша честь, задумался.

— Слишком много думать опасно.

— Я только пытался понять, почему Верховный Клинок прыгнул в бассейн.

— Он упал, а не прыгнул. Нечаянно. Он сам так сказал.

— Нет, я видел, — настаивал Роуэн. — Он прыгнул.

— Пусть так. Все равно — мне-то откуда знать? Спроси у него самого. Хотя не думаю, что, заговорив с ним о столь компрометирующем событии, ты заслужишь его благосклонность. — И Годдард сменил тему: — Похоже, ты крепко подружился с одним из тусовщиков. Может, в следующий раз пригласить побольше таких красавчиков?

— Нет-нет, вы не так поняли, — запротестовал Роуэн, вопреки своей воле заливаясь краской. — Это просто старый друг.

— Ах вот что. Это ты его пригласил?

Роуэн покачал головой.

— Нет, я даже не знал, что он придет. Если бы знал, я бы его сюда и близко бы не подпустил.

— Это еще почему? Твои друзья — мои друзья.

Роуэн промолчал. Он никогда не знал, говорит ли Годдард серьезно или только дразнит его.

Молчание Роуэна вызвало у Годдарда смех.

— Не бери в голову, мой мальчик. Это же праздник, а не допрос в инквизиции. — Он похлопал ученика по плечу и пошагал дальше. Будь у Роуэна хоть капля здравого смысла, он на том бы и успокоился. Но он не успокоился.

— Поговаривают, что серпа Фарадея убил другой серп.

Годдард резко остановился и медленно развернулся к Роуэну.

— Ах вот как?

Роуэн глубоко вздохнул и пожал плечами, пытаясь сделать вид, будто не сказал ничего особенного. И зачем только он об этом заговорил! Но сдавать назад было поздно.

— Да это все лишь слухи…

— И

ты полагаешь, я в этом замешан?

— А вы замешаны? — напрямую спросил Роуэн.

Серп Годдард подступил ближе. Казалось, он смотрел сквозь внешнюю оболочку своего ученика прямо в темные ледяные глубины, в которых тот сейчас обретался.

— Ты в чем меня обвиняешь, мой мальчик?

— Ни в чем, Ваша честь. Я просто спросил. Чтобы прояснить обстановку. — Роуэн тоже смотрел Годдарду в глаза, пытаясь заглянуть в его холодные глубины, но обнаружил, что они окутаны непроницаемой мглой и недоступны пониманию.

— Считай, что прояснил, — сказал Годдард с легким сарказмом в голосе. — Оглянись вокруг, Роуэн. Неужели ты хоть на один миг можешь вообразить, что я поставлю все это на карту и нарушу седьмую заповедь лишь для того, чтобы убрать какого-то заскорузлого серпа старой школы? Фарадей выполол себя сам, потому что в глубине души знал: это самое осмысленное, что он сделает за последние более чем сто лет. Время старой гвардии прошло, и он отдавал себе в этом отчет. А если это твоя маленькая подружка пытается раздуть дело, ей стоило бы дважды подумать, прежде чем обвинять меня. Потому что я вправе выполоть всю ее семью, как только истечет срок их иммунитета.

— Это будет расценено как злой умысел, Ваша честь, — сказал Роуэн с вежливой решимостью. — Вас могут обвинить в нарушении второй заповеди.

На одно мгновение вид у Годдарда сделался такой, как будто он вот-вот разорвет своего ученика на куски, но огонь в его глазах тут же погас, поглощенный мглистой бездной.

— Всегда на страже моих интересов, да, мой мальчик?

— Стараюсь, Ваша честь.

Годдард вглядывался в него еще пару секунд, а потом сказал:

— Завтра будешь тренироваться в стрельбе из пистолета по движущимся мишеням. Прикончишь всех, кроме последнего, одной пулей на каждого, иначе я лично, без лицеприятия и злого умысла, выполю твоего гуляку-дружка.

— Что?!

— Я неясно выразился?

— Нет, Ваша честь. Я… я понимаю…

— И в следующий раз, прежде чем кого-то в чем-то обвинять, удостоверься сначала, что это правда, а не просто оскорбление.

Годдард развернулся и зашагал прочь; мантия развевалась за ним, словно флаг. Но прежде чем удалиться за пределы слышимости, он проговорил:

— Конечно, если бы я убил серпа Фарадея, я был бы не настолько глуп, чтобы признаться тебе в этом!

— Он просто морочит тебе голову.

Тем вечером серп Вольта и Роуэн сражались в игровой комнате в бильярд.

— Но, думаю, ты и правда оскорбил его. Как это — убить другого серпа?! Этого просто не может быть!

— А я думаю, что может. — Роуэн ударил по шару и промахнулся. Мысли его витали в другом месте. Он даже не помнил, какими шарами играет — однотонными или полосатыми.

— Возможно, Цитра тоже морочит тебе голову. Об этом ты не думал?

Вольта ударил кием и положил в лузу оба шара — и полосатый, и однотонный, что никак не помогло Роуэну выяснить, какими же шарами играет он сам.