Серое сердце
Шрифт:
Они прошли недлинный коридор, на полу которого лежал удивительно приятный ворсистый ковёр. Слева и справа в стенах находились двери; одну из них Селестия открыла, отдала Октавии скрипку, пожелала спокойной ночи и вышла.
Пони осмотрелась по сторонам. Эта комната была под стать всему дворцу! Пол выложен багровыми плитами, стены ярко-вишнёвого цвета, на единственном окне красные занавески. Под потолком, стоило нажать копытом на выключатель, зажглась лампа, выполненная под стиль средневековой и с осветительными кристаллами вместо свечей. Рядом с окном стоял крепкий чёрный стол с гнутыми ножками, перед ним - стул, обыкновенный деревянный стул. И ещё в комнате
Октавия села за стол и вложила скрипку в футляр. Мысли её путались, но одно радовало пони - свою работу она выполнила как полагается. Может, поэтому Сомбра её и пригласил, оказывая этим честь? Кто знает мысли короля? Только королева, но ведь у него королевы нет… Она широко зевнула, прикрывая ротик копытцем. Всё же день у неё был не из лёгких…
Сон всё сильнее завладевал ею. Октавия сняла с шеи галстук-бабочку и положила её на стол. Сняла платье, после чего аккуратно сложила его на стуле. Позёвывая, пони распустила гриву, легла на кровать и тут же заснула. Она даже не подозревала, что завтрашний день изменит её жизнь навсегда…
*
Празднование закончилось целый час назад, и в замке наконец-то воцарились тишина и покой. Бывшая правительница Эквестрии, а ныне служанка Сомбры, Селестия, стояла у окна в личных покоях короля и смотрела в ночное небо, по которому уже начал двигаться сияющий диск луны. Сложно было сказать, какие мысли сейчас одолевали эту пони. Может, она думала о своей участи, или о сестре, такой далёкой, но всё же такой родной…
Кобылица сняла с себя платье и при слабом свете ночного спутника можно было разглядеть пёрышки её огромных крыльев - а также страшные шрамы на месте исчезнувших навсегда кьютимарок. Королю незачем было убивать её, обращать в камень или делать ещё что-либо. Селестия продолжала управлять светилами, но даже всех её магических сил не хватило бы, чтобы справиться с Сомброй и Луной. Она смирилась с поражением и была не опаснее любой другой пони. Но в этот час Селестия чувствовала, как странная сила охватывает её, пробегая от кончиков перьев до кончика хвоста.
– Зачем тебе нужна эта пони?
– вдруг спросила она.
Лежавший в роскошной кровати Сомбра неотрывно смотрел на аликорна и по его морде казалось, что он ждёт этого вопроса, но всё же жеребец вдруг дёрнулся. Селестия обернулась к нему и смотрела таким взглядом, каким уже давно не позволяла себе глядеть на могучего короля. Но ведь бунт от неё был не то что невозможен - нереален в принципе! Стараясь скрыть тревогу, он перевернулся на спину и несколько секунд разглядывал потолок, после чего вновь развернулся к кобылице. Решительность в её глазах угасла, но она ждала ответа.
– Зачем?
– оскалился криворогий единорог.
– Ну, если просто отвечать - я хочу с ней поиграть. У меня ещё не было столь талантливых земнопони, ты же знаешь мои вкусы… Думаю,
– Зря ты так думаешь, - усмехнулась Селестия.
– Я чувствую, что у Октавии достаточно смелости, чтобы дать тебе отпор.
– О, но в этом случае ей придётся познакомиться со мной в гневе. А я помню, что даже ты старалась избежать такого знакомства.
– Меня просто бесила твоя манера рычать через слово и рас-с-с-стягивать букву “с”.
Сомбра нахмурился.
– Не забывай, что я великодушно оставил тебе жизнь и относительную свободу! Если ты не будешь ценить столь щедрый дар, - в его глазах заблестел угрожающий огонь.
– Тебе придётся испытать всю мою злобу!
– Меня это никогда не пугало, - храбро ответила Селестия и взмахнула хвостом.
– И уж тем более я никогда не боялась тебя.
– Ха-ха, я оценил эту шутку!
Эту фразу Сомбра произнёс бесчувственным голосом, но внутри у него всё закипело от ярости, которая в тот же миг вырвалась наружу. Селестия громко закричала, когда зелёные молнии охватили её тело, причиняя боль каждой клеточке, от крупа до мордочки. Слёзы брызнули из её глаз - кобылица вытянулась и рухнула на пол. Сомбра прекратил испускать магию, и его покои наполнились зловонием жжёной шерсти. Дело было сделано - он вновь сломал её, так же, как и давным-давно.
– И я надеюсь, что больше от тебя подобной “шутки” не услышу, - закончил единорог, наблюдая за тем, как кобылица поднимается на подрагивающие ноги.
– Не смей спорить со мной. Ясно?
– наконец-то вставшая Селестия ничего не ответила, и Сомбра добавил в свой голос силы.
– Тебе всё ясно?!!
– Да, повелитель.
Король фыркнул. “Повелитель”.
– Так ты будешь меня слушаться?
– Да, повелитель, - склонила голову пони.
– Я полностью в вашей власти.
– И не смей мне перечить. Никогда!
– Конечно, повелитель. Ваша воля для меня закон.
Сомбра довольно зажмурился и вдруг зашёлся мерзким частым смехом. Он вновь одержал победу над великой Селестией!
А Селестия в свою очередь втайне посмеивалась над королём. Да, ей было больно и страшно. Но злоба Сомбры веселила её. Воля белого аликорна собралась в единое копыто, и королю нужно было применить что-то большее, чтобы сломать её снова.
– Спокойной ночи, ваше высочество, - сказала она, пройдя к двери. Сомбра промолчал.
Открыв дверь своей магией, кобылица вышла в тёмный коридор и пошла в свою небольшую комнатушку, также находившуюся на втором этаже. Кивнув стражам-единорогам, она вошла в свои покои, легла на скрипучую старую кровать и задумалась. Мысли её витали по разным направлениям, но всё же так или иначе возвращались к одной - что-то изменилось в её сердце и это изменение создала музыка Октавии.
– В ней много силы, - прошептала кобылица сама себе.
– Посмотрим, как ты справишься с нею, Сомбра…
Селестия перевернулась на бок, аккуратно расправив крыло. Завтра ей предстоит тяжёлый день. Она расскажет Октавии все планы Сомбры и, может быть, с её помощью этой пони удастся преодолеть всё, что приготовил для неё король Эквистрайна!
========== Глава вторая ==========
Октавия открыла глаза. Ничего себе! Уже наступило пусть и раннее, но всё же утро - сквозь занавески пробивались лучи восходящего солнца. Октавия сладко зевнула, потянулась и осторожно спустила передние копытца с кровати. Вновь вытянувшись, она встала на все четыре копыта и поцокала к окну.