Сердечно не приглашены

Из любви к свадьбам.

Эти строки — часть моего бизнес-девиза, моя личная гарантия.

Несмотря на то что я работаю исключительно по рекомендации, я заработал миллионы — и ни разу не подвел ни одного клиента.

До неё.

Кэти

«Я всё еще верю в гребаные сказки» Элизабет.

Так называемый «лучший свадебный организатор в стране», которая ненавидит меня почти так же сильно, как я ненавижу её. (Ключевое слово: почти.)

До недавнего времени, еще две недели назад, меня вполне устраивали наши встречи, когда пути наших клиентов случайно пересекались, но теперь она отчаянно ищет моей помощи для будущей невесты, которая хочет сбежать.

Мне следовало сказать «нет», следовало просто позволить нашим путям пересечься на какой-нибудь следующей свадьбе, которая была бы нам уготована, но…

Она поставила мне чертов ультиматум, и следующее, что помню, я лечу первым классом на двухнедельную вечеринку в честь помолвки в райское место, спорю с ней посреди ливня и осознаю, что мне никогда не следовало принимать это приглашение…

АШЕР

Где-то между пробуждением этим утром и моментом, когда я сел за руль, я съехал с дороги и врезался прямиком в «Ад».

Пытаясь отстегнуть ремень безопасности, я видел, как все мои плохие решения проносятся перед глазами, а каждый человек, которому я когда-либо причинил боль, пристально смотрит на меня сквозь поднимающийся дым.

Ладно, ладно…

Может, я слегка драматизирую, но спуск в логово Сатаны — единственное логичное объяснение этого катастрофического дня.

И я отказываюсь верить, что пламя Ада может быть жарче того, что полыхает прямо здесь, в Riley Jane's Homestyle Diner.

— Ты не могла бы убрать свой сальный палец от моего лица? — кричит моя невеста, Далайла, нашей официантке. — Типа, в чем вообще твоя проблема, женщина?

— Моя проблема в том, что мне приходится обслуживать грубых стерв вроде тебя, — шипит та, продолжая тыкать пальцем. — У нас закончился соус болоньезе, а тостов с авокадо нет в меню. Я сказала вам это уже восемь раз.

— У вас подают авокадо и тосты по отдельности! — неистовствует Далайла. — Так что просто иди туда и скажи поварам, чтобы они соединили эти вещи.

— А как насчет того, чтобы ты встала и пошла куда-нибудь в другое место?

— Прошу прощения? — ахает Далайла. — Позови мне менеджера. Живо.

Официантка фыркает и уходит, а я сжимаю руку Далайлы на столе.

— Все не так серьезно, Далайла, — шепчу я. — Просто забудь об этом, извинись за то, что накричала на нее, и мы пойдем в другое место.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась? — Она прищуривается. — Она назвала меня сукой! Разве ты не слышал, как она это сказала?

Ты

первая назвала ее пиздой…

— Я просто хочу сохранить мир, — говорю я. — Ты на взводе из-за планов на свадьбу и вымещаешь это на всех остальных.

— Потому что все остальные ополчились против меня, Ашер. — Ее глаза округляются. — Они не хотят, чтобы я преуспела в жизни. Разве ты не видишь?

Я оглядываю ресторан, на все эти пары глаз, уставившиеся в нашу сторону, и не могу сдержать вздох.

Ты всегда была такой сумасшедшей или я только сейчас это заметил?

— Ты должен быть на моей стороне, на всю жизнь. — Она сжимает мою руку. — Права я или нет, до победного конца. Если я кого-то убью, ты поможешь мне спрятать тело, помнишь?

Шериф, сидящий за столиком напротив нас, вскидывает бровь.

— Помнишь, Ашер? — Она снова сжимает мою руку. — Мы будем вместе мотать пожизненные сроки в тюрьме?

— Да, вместе. — Я отвожу взгляд от шерифа и фокусируюсь на ней. — Послушай, просто извинись перед официанткой, ладно? Сделай это ради меня.

— Но…

— Ради меня.

— Ладно, хорошо… — Она отпускает мою руку, когда перед нашим столом вырастает менеджер.

— Добрый день, — улыбается он. — Я мистер Берк. Моя официантка сказала, что вам нужно со мной о чем-то поговорить?

— Да, о том, насколько она, черт возьми, грубая и… — Далайла откашливается. — В смысле, я хотела извиниться за то, как груб был с ней мой жених.

Что за чертовщина?

— Он свел ее с ума, выпрашивая тот соус и спецзаказ на тосты, ему просто следовало принять ваше замечательное меню таким, какое оно есть, — говорит она, доставая несколько двадцатидолларовых купюр. — Он хочет загладить свою вину, оставив ей шестьдесят долларов чаевых, и мы обязательно вернемся к вам снова, когда не будем так торопиться.

— Ого. — Менеджер сияет, забирая деньги. — Соня будет очень признательна, я прослежу, чтобы она их получила. Огромное вам обоим спасибо.

Я киваю, потому что единственные слова, вертящиеся у меня на языке: «Ты что, мать твою, совсем с катушек слетела?», и адресованы они не ему.

Как только он уходит, Далайла переводит взгляд на меня:

— Теперь ты доволен?

— Пойдем уже… — Я выбираюсь из-за столика и направляюсь к выходу.

По привычке я придерживаю перед ней дверь, хотя подмывает позволить ей с грохотом захлопнуться.

Когда мы садимся в машину, она пристегивается и вздыхает.

— После следующей встречи давай попробуем найти нормальный ресторан, — говорит она, — а не какую-то убогую забегаловку, застрявшую в семидесятых. Ладно, малыш?

— Ага…

— Я имею в виду, ты можешь поверить в это место? — ноет она, пока я выруливаю с парковки. — Только обычный заварной кофе и никакого латте? Подают все эти углеводы и никаких безглютеновых вариантов?

Я отказываюсь произнести хоть слово, и я знаю, о чем вы сейчас думаете.