Сердечная терапия
Шрифт:
Тогда, после ссоры в Макдоналдсе, он повез Александру со Стасей в травмпункт. Они уехали оттуда на такси, а он остался в больнице – домой идти не хотелось. И вот на следующий день, вернувшись с работы, Вадим не обнаружил признаков пребывания в его квартире женщины. Анжела съехала, не оставив даже записки. Положа руку на сердце, Вадим понимал, что для него тяжелее было бы очередное выяснение отношений, чем созерцание оставленного Анжелой условно семейного плацдарма. Он был ей даже благодарен за то, что обошлось без сцен и лишних разговоров.
Вадим разделся, вымыл руки, достал из бара бутылку водки, стоя выпил
Выпуск новостей извещал его соотечественников о тайфунах, пожарах, землетрясениях, столкновениях поездов, военных действиях, массовых отравлениях и политических противостояниях. Что значил на фоне этого глобального планетарного беспорядка крах отношений одной пары, которая за год с лишним так и не склеилась, не срослась в Пару? Единичный случай, который отражал общую дисгармонию мира. Вадиму не хотелось думать, кто из них был прав, кто виноват. Конечно, и он не святой, но в последнее время количество и агрессивность Анжелиных претензий производили противоположный эффект – ему уже ничего не хотелось исправлять, менять в их отношениях, а было одно желание: спрятаться где-то в недосягаемом месте или поставить между ними какой-то фильтр. Сначала он даже подумал, не беременна ли Анжела. Ведь в таком положении женщины нередко становятся раздражительными, капризными и непредсказуемыми. Но нет, она с этим не спешила и старательно избегала нежелательных последствий постельных отношений.
От упоминания о телесном кровь ударила Вадиму в виски, и не только. Разве что ханжа станет утверждать, что молодой здоровый мужчина может быть равнодушным к любовным утехам с красивой девушкой. Со своей девушкой. Конечно, для него это была потеря. Но как врач и как человек с некоторым опытом, Вадим теоретически осознавал также существование сексуальной привязки и манипулирования сексуальным партнером. И даже то, что именно с ним это и произошло… Увы… Но он довольно долго думал, что это все-таки была любовь. «Что же, – проворчал он тогда, впервые за долгое время оставшись один, – будем лечить!» Потом выпил еще рюмку водки, нашел в холодильнике нарезанную буженину и открытую баночку хрена, стоя закусил и пошел спать.
Прошло не так много времени, и вот теперь это сообщение от Марты. Почему и зачем? И хочет ли он вернуться к тем отношениям? Перед его глазами снова возникло перекошенное злобой лицо Анжелы во время их последнего разговора. Лицо ее было знакомым и красивым, когда она спала или улыбалась…
«Но я никогда не буду таким, каким она хочет меня видеть, – подумал Вадим, – и никогда она меня не поймет. Тогда зачем же?»
Он автоматически дожевывал пиццу, прихлебывая чай из кружки, и все смотрел на сообщение. Вдруг заиграла мелодия мобильного. Вадим вздрогнул и почему-то решил, что это, не дождавшись ответа, ему звонит Марта. Он направился в коридор, где мобильный от вибрации уже понемногу продвигался к краю полки, рискуя упасть.
«А может, не отвечать?» – мелькнула мысль, но он взял телефон, взглянул на экран и улыбнулся – это была Александра.
– Добрый день! Не очень отвлекаю?
– Нет, все нормально, я дома после дежурства. Что-то случилось?
– Да нет, все в порядке. Извините, что беспокою, но тут Стася…
– Что Стася? Что-то не так с рукой?
– Нет, все хорошо. Просто сегодня у нее тот концерт, новогодний. И она настаивает, чтобы я передала вам ее приглашение. Вот… Но у вас, наверное, куча дел?
Вадим
– Как же я могу отказать будущей звезде сцены? Я себе этого никогда не прощу! Говорите, где и во сколько!
19
День как-то сам распланировался и покатился по заснеженному Киеву. Правда, физическое движение добавилось уже позже, а до того Вадим все же успел поспать после ночного дежурства. Снились ему сначала рабочие моменты: прозрачные инкубаторы интенсивной терапии для ослабленных новорожденных, тревога, хватит ли их на всех, а еще – малыши на операционных столах, расположенных по кругу, и волнение от сознания, что стоит он перед ними один, без ассистентов и помощи, а детей не меньше пяти, и отчаяние – что же ему делать и за кого хвататься в первую очередь.
Усилием воли он вынырнул из сна, перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, чтобы не мешал дневной свет, пробивавшийся с улицы через неплотные шторы. Это сработало – сон изменился, будто Вадим перевернул старую виниловую пластинку на другую сторону, как в детстве. Теперь снилось, что они с Шурочкой идут по городу, но уже не зима, вокруг бушует зелень, они держатся за руки и о чем-то разговаривают. Тем не менее, он знал, что идут они на новогодний концерт Стаси.
«Но какой же новогодний, если вокруг лето?» – снова корректируя свой сон, удивился Вадим.
Звонок мобильного помешал додумать до конца факт несовпадения сезонов, он схватил телефон, кашлянул и, стараясь, чтобы его голос не показался сонным, ответил:
– Слушаю!
Никто не отозвался.
– Слушаю, говорите! – Вадим посмотрел на мобильный и улыбнулся – вырванный из сна, он спутал сигнал будильника с мелодией вызова!
За окном начинало смеркаться. Вадим вскочил с кровати, посмотрел на часы на стене, прикинул, сколько ему нужно времени, чтобы добраться до места, и вдруг подумал, что Александра-то, Шурочка, тоже будет ехать на концерт, вот только неизвестно, откуда.
«Тоже мне, добрый дядя! – Он хлопнул себя по лбу. – Как же это я не предложил где-то ее подхватить, она же будет давиться после работы в маршрутках!»
Через пять минут, несмотря на отказы Александры, Вадим все же договорился, что подъедет за ней к тому детсаду, где они попрощались после концерта. Вадим был поражен тогда ее историей – вот как, оказывается, бывает! Удивлен он был еще и тем, что эта молодая женщина не сломалась, не предала дочкину мечту. А еще оценил ее искренность – не каждый бы решился выложить такую правду малознакомому человеку, который проявляет к тебе интерес.
Поговорив с Шурочкой, Вадим энергично направился в кухню, разговаривая сам с собой:
– Вот и хорошо! И славненько! А теперь – кофе! – Но вдруг он замер, развернулся, пошел в спальню и аккуратно застелил широкую кровать покрывалом.
Шурочка ждала его на тротуаре возле детсада, балансируя на бровке. Вадим издали узнал ее в свете фонаря – в коротенькой дубленке, сегодня уже не в юбке, а в джинсах, но на каблуках, с сумочкой и пакетом в руке, она ходила по краю тротуара и вытаптывала на свежем снегу ниточку следов, поглядывая в противоположную сторону улицы. Он подумал, что мама тоже похожа грацией движений на балерину, хоть была она и не такой хрупкой, как ее дочь. Когда-то его наставник в ординатуре, своей прямотой напоминающий доктора Хауса, сказал о женщинах: «Худая корова – еще не газель!»