Сердцеедка
Шрифт:
Я подошел прямо к ее шкафчику, где она стояла в окружении своих друзей. Все замолчали – не только люди возле нее, но и весь коридор.
— Привет, Кел, — сказал я, еле выдавливая из себя слова и пытаясь сделать так, чтобы они звучали нормально. — Мы можем поговорить?
Пока я ждал ее ответа, стояла оглушительная тишина, такая, что можно было услышать, как пролетает муха.
Все глаза устремились на Келли, но ее взгляд не отрывался от меня. Я увидел ответ в голубых глубинах ее глаз еще до того, как она заговорила.
— Прямо сейчас я занята, - ответила она.
— Серьезно? – от злости мне стало жарко.
— Потеряйся, задрот, – сказала одна из девочек, встав перед Келли.
— Я не задрот, - сказал я, мой голос звучал твердо и холодно. Глаза девочек, стоявших рядом, расширились. Они ожидали, что я просто убегу. — На самом деле задротство предполагает быть умным, но, как оказалось, я довольно глуп.
— Эрик, — мягко сказала Келли, и девочка, стоявшая перед ней, повернулась, чтобы посмотреть на нее. Это было не извинение – это была всего лишь очередной призыв к тому, чтобы я понял.
Но я не понял.
Никогда не пойму.
Я ушел, не оглядываясь.
В этот вечер мы с мамой собрали наши вещи и вернулись домой.
Я думал, что люди могут измениться.
Но чем больше они меняются, тем больше остаются прежними.
КЕЛЛИ
Надоедать – когда ты беспокоишься о чем-то
Все было так же, как и много лет назад.
Эрик подошел ко мне в школе, и все начали смеяться.
Я прогнала его.
Я очень боялась, что они будут смеяться надо мной, боялась, что они отвернутся от меня навсегда.
Это было худшее из всего, что я делала. Хуже, чем воровство бойфрендов и их одурачивание. Даже хуже, чем в тот раз в третьем классе, когда я сделала вид, будто не знаю его.
На этот раз я знала все факты, понимала, как мы отдалились друг от друга, и я была там, когда мы вместе упали.
Несмотря на все это, я отвернулась от него.
И пожалела об этом сразу же после его ухода.
Какой толк от популярности, если ты добилась ее неправильным путем? Какой в ней смысл, если из-за нее ты заработала себе чудовищное прозвище?
После того как Эрик ушел, я осмотрелась вокруг, и кое-что поняла.
Мне не нравился никто из этих людей.
Я не доверяла им.
Тогда почему я из-за этого переживала?
Была ли я настолько обеспокоена тем, что кто-то не примет меня как таковую, что пошла против всего и причинила боль человеку, который действительно нравился мне?
Я не могла сделать это.
Не могла во второй раз отвернуться от Эрика. Я хотела дружить с ним. Хотела отношений.
Я хотела парня, который был бы исключительно моим. Не потому, что я флиртовала
Я просто хотела быть счастливой.
Эрик делал меня счастливой.
После школы я пошла к Мэнди. Нужно было кое-что уладить. Она была единственной, с кем я хотела сохранить дружбу. Мне было стыдно, что я так поступила с Тэдом, и я радовалась тому, что он рассказал ей правду.
Все это я сказала ей. Точь-в-точь. А потом рассказала про Эрика.
К тому времени, когда я ушла от нее, было почти время ужина. Мы были на пути к дружбе, настоящей, а не той, которая строилась лишь на социальном статусе.
В ту секунду, как только вошла в дверь, я сразу же стала искать Эрика.
Я поспешила на кухню, в надежде найти его там, ожидающего ужин, но в комнате не было никого, кроме мамы.
Он ушел домой. Собрал свои вещи и уехал.
Я бросилась в свою комнату и набрала его номер. Даже спустя годы я помнила эти цифры наизусть.
Ответила его мама. Сказала, что его нет дома.
Я знала, что это была ложь.
Я все испортила. Испортила настолько, что боялась – исправить это не смогу никогда.
Эрик – это не Мэнди. С ним нельзя было поговорить по душам, заплетая друг другу волосы, и снова стать подружками.
Он открылся мне, практически поставил все на кон. Мы провели вместе ночь, которую я не смогу забыть никогда.
А потом обвинила его в этом.
Не может быть, чтобы было уже слишком поздно. Что-то можно сделать. Но это не могут быть только слова и обещания. Он мне не поверит. Он думает, что я наброшусь на него в ту же секунду, как только все усложнится.
Я даже не могла обвинять его за это.
Мне нужно показать ему. Доказать, что он значит для меня гораздо больше, чем вся эта популярность.
Это будет нечто грандиозное.
Широкий жест.
Надеюсь, еще не поздно.
ЭРИК
Убиться веником! – способ сказать, что что-то или кто-то вызывает у тебя отвращение
ДВА ДНЯ СПУСТЯ…
В пробирке передо мной забурлила ярко-синяя жидкость, и я сразу понял, что все испортил. Я со скукой наблюдал за тем, как она бурлила и выливалась за края, стекая на стол.
Белая пена растеклась по стеклу, а я просто наблюдал.
— Что с тобой, черт возьми? – воскликнул Райан, схватив пригоршню коричневых бумажных полотенец и начав убирать созданный мной беспорядок. — Это базовая формула! Ты мог сделать это во сне.
— К сожалению, я не спал, — слабо возразил я.
Его глаза чуть не вылезли из орбит.