Чтение онлайн

У Люка вырвалось что-то вроде рыдания.

– Это люди – как звери, дорогая. Мне очень хотелось сделать кое-что…

Элиза подняла голову и посмотрела на него с удивлением. Ее влажные от слез глаза блестели, как изумруды, в них была нежность.

– Но ты уже сделал, Люк. Неужели ты не понимаешь? Благодаря тебе я поняла разницу…

Он судорожно сглотнул и промолчал.

Элиза провела кончиками пальцев по его щекам, потом заглянула в его потемневшие глаза и вновь заговорила:

– Ты был так нежен со мной, Жан Люк. Если бы они овладели мною до тебя… – Она умолкла в замешательстве и положила голову ему на плечо. Немного помолчав,

продолжала: – Если бы я не хранила в душе память о тебе, то, наверное, покончила бы с собой, чтобы избежать позора.

– Дорогая, это не твой позор, а мой. Потому что я не смог защитить тебя. Я считал, что моя месть важнее, чем твоя безопасность. Я виноват, и если должен понести наказание, то вытерплю его…

Ее поцелуй остановил его самобичевание, и он почувствовал в нем прощение.

– Ты уже достаточно вытерпел, – прошептала Элиза, касаясь губами его губ. – Я не хочу, чтобы ты снова страдал, испытывая чувство вины, Жан Люк. Ты спас мне жизнь, и ты помог мне после этого.

Элиза хотела еще раз поцеловать его, но он отвернулся и прижал ее голову к своему плечу.

– Ты слишком великодушна, моя милая.

Но Люк был не менее великодушен, теперь Элиза это поняла. Он думал, что она – дочь Монтгомери, но все-таки спас ее, рискуя жизнью. Он заботился о ней и проявлял удивительное терпение. Кроме того, он помог ей избавиться от мучительных мыслей о случившемся и о том, что будет дальше. Теперь все стало ясно, теперь Люк был с ней. Он – ее возлюбленный.

Элизе вспомнились его слова: «Обрети другую мечту…» Так, кажется, он сказал.

Тут он принялся гладить ее по волосам, и эти его прикосновения внезапно пробудили в ней дремавшую чувственность.

Плечи Люка напряглись, когда она расстегнула первую пуговицу на его рубашке. После второй пуговицы дыхание его участилось. Когда же была расстегнута третья, его возбуждение стало очевидным, однако он нахмурился.

Ладони Элизы проникли под его рубашку, но он тут же попытался отстранить ее руки.

– Не надо, Элиза… Ты не обязана делать это, – сказал он, прикрыв глаза.

Она поцеловала его в губы.

– Но я хочу, Люк. Посмотри на меня.

Глаза его открылись.

– Люк, я хочу, чтобы ты сделал все так, как в ту первую ночь в Новом Орлеане. Я также очень хочу, чтобы и ты получил от этого удовольствие. Я больше не желаю бояться ни тебя, ни своих ощущений. Ведь и ты хочешь этого, не так ли?

– Да. – Он кивнул и поцеловал ее.

Затем он стал снимать с нее куртку, в которую она закуталась после того, как постирала свои вещи, и увидел синяки на ее теле – днем они казались особенно ужасными. Люк тотчас же помрачнел и что-то проворчал сквозь зубы. А Элизе вдруг захотелось отвернуться и прикрыться. Ей было стыдно независимо от того, что Люк до этого говорил. Конечно же, ей следовало найти способ остановить этих негодяев. Если бы только она сопротивлялась более упорно или была бы более ловкой, чтобы улизнуть от них до первой стоянки… до того, как они протянули к ней свои грязные руки и оставили следы насилия. Что мог чувствовать Люк, кроме презрения к ней? Как он мог прикасаться к ее телу, которое они осквернили? Элиза зажмурилась, чтобы не видеть его отвращения. Она заслужила это. Она позволила мужчинам делать с ней все, что они хотели. А они проделывали с ней такие гнусности, о которых она ни за что никому не скажет, – лучше умереть.

А что, если она забеременеет?

Из горла Элизы вырвался мучительный

стон – и в тот же миг она ощутила, как теплые руки Люка прикоснулись к ней. Он уткнулся лицом в ее груди, и его дыхание, казалось, обожгло ее.

Он целовал все ее синяки, как будто хотел этими поцелуями исцелить ее. Возможно, так и произошло, потому что боль вскоре утихла. Не физическая боль – она прошла уже несколько дней назад, – а более жгучая боль, та, которая оставалась в ее душе.

Обвивая руками шею Люка, Элиза выгибала спину, подставляя себя, и он целовал ее груди и легонько покусывал соски. Она чувствовала, как по всему телу разливается жар, и громко стонала, наслаждаясь ласками Люка. Сейчас они оба стояли на коленях, и Элиза ощущала отвердевшую мужскую плоть, упиравшуюся ей в живот. Набравшись смелости, она опустила руку и принялась распускать ремень на штанах Люка. Высвободив его древко, она приподняла юбку и уселась верхом ему на колени. Затем, положив руки на плечи Люка, прижалась губами к его губам. Он тихо застонал и, чуть приподняв Элизу, осторожно опустил ее на свою напряженную плоть. В следующее мгновение он вошел в нее – и замер. Потом поцеловал ее и пробормотал:

– Не здесь, Элиза. Не на полу… Надо подняться в спальню.

– Люк, но как же?.. Ведь мы уже… – Она с нетерпением ждала, когда он начнет двигаться.

– Нет, любимая. Поверь, там будет лучше.

Элиза тихонько застонала и снова прижалась губами к его губам.

Они совершали восхождение по лестнице: Элиза обвивала его шею руками, а бедра – ногами; Люк же, со спущенными штанами, осторожно преодолевал ступеньку за ступенькой. Несколько раз он споткнулся, но они не разомкнули объятий и разъединились лишь после того, как он уложил ее на широкую кровать.

Элиза села и быстро разделась. Затем легла на спину и посмотрела на Люка, стаскивающего сапоги. Сейчас она уже не боялась его, – она боялась себя.

Что, если прежние чувства не вернутся к ней?

Что, если эти негодяи навсегда лишили ее чувственности?

Нет-нет, ведь всего лишь несколько минут назад она ощутила какие-то проблески… Поцелуи Люка вызвали медленное пробуждение, и она почувствовала прежний трепет. Она наслаждалась разливавшимся по телу теплом, когда он ласкал ее груди. И она испытывала удовлетворение, когда приняла его в себя.

А если этим все и ограничится? Может, теперь ей не суждено познать высшее блаженство?

Может, она утратила способность любить?

Вероятно, на лице ее отразилось беспокойство, потому что Люк выпрямился и едва заметно нахмурился.

– Какие мысли тебя мучают, моя красавица? Элиза улыбнулась:

– Не о тебе, капитан. – Она протянула к нему руки.

Он склонился над ней, и она обняла его и поцеловала. Затем принялась стаскивать с него рубашку. «Какой же он мускулистый и сильный…» – промелькнуло у нее.

Он посмотрел ей в глаза и прошептал:

– Скажи, что ты хочешь этого. Скажи…

– Конечно, хочу. Возьми меня быстрее, Люк.

Она едва не задохнулась, когда он заполнил ее. Когда же Люк начал двигаться, она закрыла глаза и мысленно обратилась к нему: «Теперь вознеси меня к небесам».

Но ничего подобного не происходило.

Элизе казалось, что она как бы со стороны наблюдает за какой-то незнакомой парой – словно Люк был не с ней, а с другой женщиной.

Что с ней происходит?! Ведь она хотела чувствовать, хотела парить под небесами, хотела стонать от наслаждения!