Сердце женщины
Шрифт:
К изумлению и большому разочарованию его, вместо ответного письма от Ивонны он получил обратно свое собственное с пометкой: «Не доставлено за отсутствием адресата. Выбыла из Фульминстера два года назад. Настоящий адрес неизвестен». Джойс был озадачен. В Британском Музее он просмотрел списки духовенства за последний год. Каноник Чайзли все еще был ректором в Фульминстере.
Что же случилось с Ивонной?
— Должно быть, это какое-нибудь недоразумение, — сказал он себе. И написал второе письмо — с тем же результатом. Хотел было написать Эверарду, но сообразил, что тот, должно быть, также
На другое утро он выехал чуть свет и в полдень был уже в Фульминстере. Город был ему знаком. В былые времена он часто гостил здесь, у своего кузена. И немало горьких и сладостных воспоминаний теснилось в его уме, когда он шел с вокзала по знакомым улицам.
Что он будет здесь делать, он хорошо и сам не знал. Почти машинально он направил шаги на Гай-Стрит, к старому аббатству, шпиль которого высился над кровлями домов. Вскоре открылось и все здание, громоздкое и массивное. Он постоял, полюбовался тонкой резьбой на окнах, богатством лепных украшений, оценил красоту всего этого и лениво побрел дальше. Случайно взор его упал на доску с объявлением возле двери ризницы. Оно было подписано: «Дж. Эбдей, ректор». И на других объявлениях стояла та же подпись. Это было новым сюрпризом. Недоумевая, что бы это значило, Джойс знакомой тропинкой обогнул аббатство и направился к подъезду ректората. Он решил взять быка за рога.
— Дома ректор? — спросил он горничную, отворившую ему.
— Дома, сэр.
— Можно на минутку повидать его? «
— Как прикажете доложить, сэр?
— Чайзли, — инстинктивно выговорил Джойс и покраснел. Странно, как это он не поостерегся и назвал себя настоящим именем.
Горничная провела его в библиотеку. С первого же взгляда он убедился, что здесь живет не Эверард. Все комфортабельно, уютно, но ни скрипки, ни картин, никаких признаков дилентантизма. Дверь отворилась, и вошел ректор, полный мужчина с добрым лицом и седой бородой. Джойс извинился за вторжение.
— Я приехал сюда, рассчитывая застать здесь каноника Чайзли. Я его дальний родственник, недавно приехавший из-за границы.
— Боюсь, что вы напрасно ездили, — с улыбкой ответил ректор. — Несколько месяцев тому назад он переведен епископом в Новую Зеландию.
— В Новую Зеландию?
— Ну, да. Разве вы не слыхали? В начале этого года каноник Чайзли принял место епископа Таруфы.
— Как это необычайно! — невольно вырвалось у Джойса. Но ректор понял его слова буквально.
— Да, странно. Многие думают, что он обрадовался возможности уехать из Англии. Очень способный человек — совсем еще не старый. Он мог бы дождаться места епископа и в Англии.
— А миссис Чайзли? — осведомился Джойс.
Ректор, как бы извиняясь, неопределенно повел рукой.
— По-видимому, в ней-то все и дело. Его это страшно удручало — он человек
— Простите, что я вам докучаю расспросами, но я так давно не был в Англии — я не понимаю, на что вы намекаете. Последнее письмо, полученное мною два года назад от миссис Чайзли, было послано отсюда. Тогда она счастливо жила в супружестве. Я ее старый друг. Скажите — что случилось.
— Я могу только повторить вам, что говорят люди, м-р Чайзли. По-видимому, произошло несчастье — появился первый муж миссис Чайзли, которого считали умершим, и канонику пришлось развестись с женой.
— Где же она теперь?
— Вот это уж я не знаю. Здесь есть одна дама — большой мой друг — по всей вероятности она и вам знакома…
— Миссис Уинстэнлей?
— Она самая. Я вижу, вы знаете ее. Может быть, она и даст вам нужные сведения. Если не ошибаюсь, она утверждает, что миссис Чайзли вернулась к первому своему мужу.
— Не может быть! Не верю! — с негодованием воскликнул Джойс.
— Я могу только повторить, что слышал, — мягко возразил ректор. — Я знаю, что епископ Чайзли, перед тем, как уехать в Новую Зеландию, ездил в Париж, где, по слухам, находится эта чета. Впрочем, м-с Уинстэнлей вам вернее скажет.
— С меня и этого достаточно, — поспешно сказал Джойс и встал. — Я чрезвычайно вам обязан, м-р Эбдей.
— Не позавтракаете ли вы с нами? Сейчас подадут завтрак.
Джойс поблагодарил и отказался, ссылаясь на необходимость поспеть на поезд. Ему приятно было бы посидеть еще с этим добродушным и болтливым стариком, но он не мог под ложным предлогом принять его гостеприимство. Может быть, это было и лучше, так как вечером, когда ректор рассказал о своем госте м-с Уинстэнлей и описал его наружность, та сразу воскликнула:
— Боже мой, дорогой мой м-р Эбдей, да ведь это не может быть кто-либо иной, кроме нашего кузена-каторжника. Он, наверное, приезжал к Эверарду просить денег.
Рука м-ра Эбдей, потянувшаяся было погладить бороду, остановилась на полдороге.
— Господи! Что вы такое говорите! Кто бы мог подумать! Такой симпатичный джентльмен. А я еще приглашал его завтракать.
— Я сегодня же напишу нашему милому епископу, чтобы предостеречь его, — с похвальной готовностью заявила миссис Уинстэнлей.
Тем временем Джойс, дивясь и огорчаясь, шел обратно на вокзал. Что за странная история! Бедная Ивонна! Он не мог поверить, что она вернулась к своему шалопаю — первому мужу. Эта мысль не укладывалась в его голове. Как бы то ни было, все сношения между Эверардом и Ивонной, по-видимому, порваны. Он не очень жалел Эверарда.
— Маленькая передряга будет ему полезна, — бормотал он про себя, тыкая палкой в песок. И даже немножко злобствовал по поводу житейской невзгоды, обрушившейся на его чинного кузена. Но глубоко огорчался за бедную, маленькую хрупкую Ивонну, снова брошенную одинокой в море житейское. Во всяком случае, необходимо разыскать ее.
Самое простое было — написать м-с Джеральдине Вайкери, адрес которой, к счастью, сохранился в его памяти. Если и она потеряла из виду Ивонну, надо будет попытаться разыскать ее каким-либо иным способом. Вся апатия соскочила с Джойса.