Чтение онлайн

Роджер направился к столику, стоявшему в дальнем углу спальни. Розанна обреченно вздохнула. Полог кровати был раздвинут, и на темно-вишневом покрывале отчетливо выделялась своей непорочной белизной ее ночная рубаха.

Роджер подошел к ней, бесшумно ступая по мягкому красно-коричневому ковру. В руках он держал два кубка.

— Я хочу предложить вам попробовать этого восхитительного вина, настоянного на миррисе. Уверен, что оно вам понравится!

— Вы подмешали туда снотворное? — спросила Розан-на, все еще стоявшая в дверной нише.

Роджер поморщился, словно сказанное

ею причинило ему физическую боль.

— Что вы, Розанна! Я не способен на подобную низость! Да и зачем бы я стал это делать?

— Но тогда, в Белвуре…

— Разве это я в тот раз подмешал снотворное в ваше вино?

В дверь осторожно постучали, и Роджер, нахмурившись, впустил в комнату еле живую от страха Элис.

— Я… я пришла помочь миледи раздеться, — пробормотала девушка.

Роджер, смеясь, покачал головой.

— Спасибо, детка, но мы обойдемся без твоей помощи. Я сам раздену мою жену!

— Ничего подобного вы не сделаете! — заявила Розанна. — Иди спать, Элис. Я сегодня справлюсь без тебя.

Стоило двери закрыться, как Рэвенспер заключил жену в объятия и нежно проговорил:

— Не лишайте меня этого удовольствия, Розанна! Я слишком долго ждал своей брачной ночи, чтобы не насладиться ею сполна! Вы целую вечность не допускали меня до своего юного тела, и теперь, в наказание за доставленные мне мучения, вы будете беспрекословно подчиняться всем моим желаниям и капризам!

— К-каким желаниям и капризам? — спросила Розанна. Губы ее побелели от страха.

— Любым, Розанна! Вам не следовало оставлять меня одного в течение стольких ночей со дня нашей свадьбы! Теперь я чувствую себя, словно застоявшийся жеребец, впервые за много месяцев увидавший кобылу! — И с этими словами он осторожно снял с нее золоченый пояс и тунику. Розанна осталась в тонком, прозрачном оранжевом нижнем платье.

Он стал бережно, легко и нежно, едва касаясь, гладить ее упругие груди.

— И все эти ночи мне не оставалось ничего другого, кроме как лежать на своем одиноком ложе и мечтать о ласках, которые мы с вами подарим друг другу. — Он пристально взглянул ей в глаза. — Ведь вы не боитесь, любовь моя? А что же вы прячете под этим легким шелковым платьем? — Но стоило ему приподнять подол длинного платья, как Розанна бросилась бежать в дальний угол комнаты. Роджер в два прыжка настиг ее и подхватил на руки. Розанна отбивалась. Ее длинные, стройные ноги молотили по воздуху. Но Роджер не разжимал своих железных объятий, с улыбкой склонившись к ее раскрасневшемуся лицу.

— Достанет ли у вас умения и пыла, чтобы удовлетворить ту бурную страсть, которая снедает меня? — спросил он, прижимая ее бедро к своей восставшей мужской плоти.

— У вас нет ни капли стыда, Рэвенспер! — воскликнула Розанна. — Ведь я не привыкла к таким грубым, циничным выражениям, какими вы уснащаете свою речь!

— Что? Вы не привыкли к грубым словам?! Да я еще не встречал женщины, чей запас ругательств превосходил бы ваш, моя дорогая!

Розанне только этого и надо было! Она мечтала свести его страстное желание овладеть ею к обычному обмену колкостями. Слава Богу, начало совсем неплохое, ведь ей удалось втянуть его в спор! Однако у Рэвенспера были

свои идеи относительно того, как пройдет эта ночь, и он торопился воплотить их в действие.

Он ни единой секунды не верил в ее ложь о том, что она уже не девственна, и собирался, отдавая дань ее неискушенности, медленно, шаг за шагом вести ее по пути наслаждений, но теперь он не мог устоять перед соблазном хоть немного подразнить строптивую девчонку. Она, что и говорить, заслужила гораздо более сурового наказания за свою несговорчивость.

Он сорвал с нее легкое платье и нижнюю сорочку и, отбросив наряды, превратившиеся в негодные тряпки, в сторону, бережно опустил обнаженную девушку на постель. Ее стройное тело в обрамлении волнистых темно-каштановых волос представляло собой столь пленительное зрелище, что Роджер в течение нескольких минут молча любовался ею. Затем, словно опомнившись, он стал поспешно стягивать с себя одежду.

Розанна с ужасом подумала, что никогда, никогда не привыкнет к его наготе. Величина его возбужденного члена заставила ее содрогнуться от страха.

— Надеюсь, вы не боитесь меня? — с усмешкой спросил Рэвенспер.

— Что?! Вот уж нет! — дрогнувшим голосом ответила она. — Трусость никогда не входила в число моих недостатков!

То, с какой отвагой она раскрыла объятия и шепнула побелевшими губами: «Я готова!» — умилило Роджера, и он снова поклялся себе, что будет терпелив, нежен и ласков с этим чудесным, благоухающим цветком.

Роджер раздвинул полог еще шире, чтобы тепло и свет от камина проникли на ложе. Обнаженная девушка лежала в столь принужденной, неестественной позе, с таким бледным и испуганным лицом, словно она была одной из христианских мучениц, отданной на съедение хищным зверям.

— Я готова! — повторила она. — Поторопитесь же!

Роджер откинул край одеяла и лег на белоснежную простыню, укрыв себя и Розанну теплым, пушистым меховым покровом. Он улыбнулся девушке, но она, глядя на него с прежним ужасом и отвращением, процедила сквозь зубы:

— Вы не могли бы как можно быстрее покончить со всем этим?!

— О нет, любовь моя! — мягко возразил он. — Я хочу, чтобы вы раз и навсегда поняли, какое это счастье — дарить ласки и получать их, щедро расточать пыл своего тела и наслаждаться близостью любящего вас мужчины! Овладей я вами сейчас, и вы не испытали бы ничего, кроме боли и страха. Вместо этого я хочу посвятить вас в секреты и премудрости любовной игры. Уверен, вы не пожалеете об этом! Нежные, страстные поцелуи растопят лед вашей настороженности, затем, повинуясь моим более смелым ласкам, вы раскроетесь, чтобы принять меня. При этом целью моих действий вовсе не станет ваше подчинение моим желаниям. Нет, я хочу, чтобы в ответ на мои ласки в вашем теле проснулись желания не менее страстные, чем мои. О, если бы вы знали, Розанна, с какой радостью я постараюсь удовлетворить эти ваши желания, пробужденные мною! Наслаждение, испытываемое мной, усилится во сто крат, когда вы разделите его! Не смущайтесь, любовь моя, не смотрите на меня с таким недоверием и укором! Ведь эти сугубо интимные радости дозволительны, когда речь идет о супругах!