Чтение онлайн

Он не стал выбрасывать сломанный карандаш в урну. Пусть напоминает, что всё поправимо. Изменять он Жене не собирается, а значит, имеет право следовать к спасению своим путем.

***

Женя задумчиво смотрела на легкую занавеску цвета лимона. Она купила ее в прошлом году, зимой, когда ночи были по-особенному черны и непроницаемы. Снег долго не выпадал, и после пяти вечера, небо накрывало город плотной темной тканью, словно это была клетка с попугаем. Хотелось ярких красок, а больше всего огромного желтого и горячего, как блин, солнца. Ноги сами собой понесли в магазин, где и было куплено это чудо с золотистым оттенком. Занавеска прекрасно подошла

к светло-бирюзовой мебели, но, главное, она радовала и поднимала настроение, позволяя на время забыть о холоде и мраке за окном.

Если бы сейчас так же легко она помогла избавиться от ужасного ощущения тоски и беспомощности. Женя вздохнула и привычно постаралась утрамбовать эмоции в контейнер, который прятала на чердаке своей души. С каждым днем он становился всё больше и больше. Сначала это была маленькая коробочка, куда она тщательно упаковала страх. Она видела, до чего может довести человека испуг. Потом туда пришлось отправить вину, и коробочка сразу распухла и расползлась по швам, превратившись в контейнер. И тогда остальные чувства, в избытке ее переполнявшие, наперегонки бросились занимать себе потайные места. Они толкались и теснили друг друга, и предсказуемо кому-то из них не хватало места. Поэтому каждый день Женя ощущала, то ничем не объяснимую ярость, то отчаяние и гнев, всё зависело от того, какую из эмоций попытались выдавить из контейнера. Приходилось тщательно контролировать наполняемость, быть начеку и вовремя предугадывать, с каким чувством нужно немедленно справиться.

Женя хотела поговорить с Глебом и узнать: нет ли у него подобного ощущения. Но тема пожара и гибели его родителей была табу, а теперь, когда и она побывала в огне, начать разговор было и вовсе невозможно. Резко, будто от судороги, потянуло пальцы. Морщась, Женя машинально принялась их растирать. Физическая боль отвлекала, и Женя была ей даже рада. Упрямо и методично она выполняла ежедневные упражнения, сама массировала кисти, сжимала колючий мячик и растягивала пальцы и ставшую неэластичной кожу.

Она старалась не вспоминать, какими ловкими и быстрыми были ее руки раньше. Как недолго на безымянном пальце сверкало новенькое обручальное кольцо. Теперь оно лежит в шкатулке, вместе с другими украшениями. Женя достала его и зачем-то надела. Покалеченный кусачками ободок легко разошелся и обхватил кожу. В глазах защипало: Женя вскинуло лицо кверху. И почему это случилось именно с ней?

«Купим новое, Жень. Вот окончательно восстановятся руки, и купим!» — успокаивал ее еще в больнице Глеб.

«Может быть, я зря паникую и думаю только о плохом? Может быть, мне всё кажется?» — снова попробовала договориться с собой Женя. Она вспомнила о предстоящем вечере с шампанским и вишней — отголосок из прошлой жизни. Робко внутри шевельнулась надежда, попыталась подать голос, но тут же страх закрыл ей рот липкими пальцами.

Кофейня «Высота» находилась на крыше. Кто-то предприимчивый построил большую мансарду и открыл в ней уютное пространство с панорамными окнами, сквозь которые на посетителей обрушивалось небо. Оно и было основным элементом декора: то высокое и голубое, то низкое и хмурое, то наполненное багровыми всполохами, а то и черное, как самый крепкий кофе. Со стеклянного потолка на длинных шнурах свисали желтые лампочки. Часть из них была спрятана в птичьих клетках — просторных и маленьких, металлических и свитых из лозы, округлых и квадратных, вытянутых, как колба и похожих на уличные фонарики. Небольшие,

хаотично расставленные столы, никогда не пустовали, но сегодня, к удивлению Глеба, в кофейне было малолюдно. Как будто специально для него и Анны.

Он пришел на десять минут раньше и теперь чувствовал себя неловко. Рассматривал доску, на которой мелом были записаны неизвестные ему названия, ждал. Анна явилась вовремя, когда длинная стрелка на темно-синей стене, служившей циферблатом, прочно обосновалась на нижнем делении.

— Привет, — снова поздоровалась она и, не оглядываясь, прошла к столику у окна.

На ограждении соседней крыши расселась сизая стайка голубей. Они с любопытством поглядывали на людей за стеклом. «Мы для них, как в зоопарке», — усмехнулся Глеб. Анна откинулась на спинку стула и побарабанила пальцами по гладкой поверхности, как будто хотела привлечь внимание.

— Что тебе заказать? — спросил Глеб.

И опять неуверенность неопытного юноши мелькнула в голосе. Глеб занервничал и еле подавил желание проверить рубашку, не пахнет ли от него потом. Почему-то ему казалось, что в присутствии Анны у него обязательно и немедленно обнаружится какой-нибудь изъян. Голубая дымка ее глаз была совсем рядом. Глеб осторожно сглотнул слюну, надеясь, что это движение осталось незаметным.

— Я буду кофе по-римски, — ответила Анна, и лицо ее стало серьезным.

Глеб чуть нахмурил брови, о таком кофе он и не слышал, но решил свою необразованность не показывать.

— А тебе рекомендую мокко по-мексикански, — продолжила она. — Тебе надо взбодриться… Выглядишь ты… не очень.

Анна повертела рукой в воздухе, будто дирижировала невидимым оркестром. Глеб направился к стойке, стараясь не вышагивать, как деревянный солдат.

Через десять минут кофе дымился на столе. Глеб с интересом посмотрел на принесенные чашки. Кофе по-римски оказался обычным эспрессо только с добавлением цедры. На черном блюдце лежали два желтых нарядных полукружья, которые оказались в счастливчиках, с них не стали сдирать шкурку. Но всё равно они были обречены.

— Кофейная текила, — улыбнулась Анна и, с видимым удовольствием вдохнув цитрусовый аромат, бросила лимон в чашку.

Топорщась бугристой мякотью, он закачался, как месяц на черно-коричневом небе. Глебу такое диковинное сочетание понравилось, и он решил обязательно в следующий раз его попробовать. Он опустил глаза. Из керамической красной кружки веяло корицей. Глеб безбоязненно сделал первый глоток и обомлел. Осторожно проглотив отпитое, еле сдержался, чтобы не поморщиться, настолько необычным оказалось послевкусие.

— Ну как? — весело спросила Анна.

— Хм…как-то… странно, — уклончиво ответил Глеб.

Очередной раз она его поразила. Надо же, выбрать для него именно такую комбинацию. Смесь пряного и жгучего! Это ведь так подходит ей.

— Что в нем? — спросил Глеб и смело занырнул в сапфировое озеро глаз.

— Мускатный орех, корица, красный острый перец…

Глеба обдало жаром. Ему почудилось, что именно такой на вкус окажется Анна, когда он… Чтобы не пойти дальше в своих мыслях, Глеб сделал еще глоток, но кофе оказался чересчур горячим, и он закашлялся. Черт! Чем правильнее он старается себя вести, тем больше выглядит, как малолетний придурок! Наверное, всё-таки в их первую встречу в баре, ему помогло расслабиться виски, а сейчас он всё делает не так! Ее взгляд действует магически. Глеб испугался, как быстро его сознание, удовлетворившись обещаниями, что никакого флирта не предвидится, затребовало большего.