Чтение онлайн

Хадалис напрягся, и я, чтобы хоть как-то смягчить горькую пилюлю, потихоньку взяла его за руку. Каково ему сейчас, знать, что отдал право владеть своей жизнью женщине, которой всегда был безразличен?

— Но ты бы никогда даже не посмотрел в мою сторону, потому что наши народы воевали, и потому что крэс не может жениться на селуне, потому что нас разделяла тысяча «но», против которых я была бессильна. Поэтому, когда ты приехал с предложением мира и брачного союза, я была так счастлива! — Данаани печально улыбнулась, но уже через мгновение ее лицо снова стало каменным. — Я была уверена, что ты выполнишь

свое обещание, Граз’зт. Оно было моей единственной надеждой. А ты захотел другую. Ты даже не посмотрел в мою сторону!

— О каком обещании ты говоришь? — Граз’зт развел руками. — Не помню я никакого обещания.

Данаани охотно напомнила. Слово за словом вернула его в прошлое, в котором и сама была частым гостем. Выплеснула своего внутреннего ребенка, который, несмотря ни на что, год за годом продолжал верить в чудо.

Мне было ее жаль. Вряд ли от этого я стала ненавидеть ее меньше за все то, что она со мной сделала, но жалость проталкивалась откуда-то из самой глубины сердца.

«Семенова, она же просто несчастная девчонка, которая поняла, что принц приехал покорять не ее башню. В любви мы часто эгоисты».

— Я просто успокаивал маленького ребенка, — бросил Граз’зт, когда принцесса замолчала. Рассеянно причесал пятерней волосы. — Ты не могла думать, что обещание жениться было… всерьез.

— Могла и думала! Я, черт тебя побери, жила только ради того, чтобы однажды увидеть, как ты стоишь перед моим отцом и просишь у него моей руки!

— Это слишком глупо, Данаани.

— Тан’тун сказал так же, когда на следующий день после твоего визита к нам написал мне с предложением встретиться. Он сказал, что ты — бездушный потрошитель, который любит лишь войну и свою каменную убийцу-жену.

— И тогда вы все это придумали? — негромко спросил Граз’зт.

— Да, тогда мы все и придумали, — глядя ему в глаза, ответила принцесса. Нужно отдать ей должное, когда паника спала, она взяла себя в руки и теперь контролировала каждое слово. Боялась ли она кого-то из присутствующих? Разве что собственную совесть. — Тан рассказал мне о том, что твоя жена превратилась в камень, и что ты сделаешь все, лишь бы вернуть ее к жизни. А для этого всего-то требовалось отыскать Сердце Зары, которое вам, крэсам, никак не взять, потому что артефакты селунэ могут служить лишь в руках селунэ. Тан сказал, что ты клюнешь на эту приманку и сделаешь все, что я попрошу в обмен на даже призрачную надежду вернуть Эри к жизни. Кроме того, я убивала двух зайцев: бросив Эраати ради меня, ты нанес сокрушительный удар по ее самолюбию.

— Значит, ты с самого начала ничего не знала о Сердце Зары? — сощурившись, спросил Граз’зт.

И тут Данаани громко от души рассмеялась. Наверное, стоящие на плахе — и те смеются куда менее зловеще, чем она.

— Сердца Зары не существует, Граз’зт. Тан оказался прав: ты был так одержим желанием вернуть Эри к жизни, что даже не попытался прочесть легенду, иначе бы знал, что это все — лишь выдумка.

— Тан, я вижу, во многом оказался прав.

— Мы — потомки Зары, — продолжила Данаани. — Род моего отца берет начало от ее крови. И мы хорошо знаем эту легенду. Чтобы дариканцы не нашли ее сердце, Зара вырвала его из груди и отдала одной из своих дочерей. Знаешь, сколько их было? Больше,

чем огней на небесном своде в самую чистую ночь. И знаешь, что с ними со всеми стало? Их всех убили кхистанджуты. Не осталось ни одной. Это говорю тебе я, наследница крови богини Зары. Ты так хотел верить в этот миф, — с некоторой брезгливостью сказала Данаани, поглаживая Тана по слипшимся от крови волосам, — что был рад обмануться. Задумайся, возможно, ты все-таки любишь Эри сильнее, чем думал?

— Еще одно слово о ней, и я запру вас здесь и выброшу ключ, — предупредил Граз’зт. — Или собственноручно запихну в Путеводное око.

— Зато мы будем вместе. — Данаани безразлично пожала плечами.

— Скажи ему… — прохрипел Тан.

Она мягко, едва касаясь губами, прикоснулась к его окровавленной щеке.

— Сначала Тан хотел просто подмочить тебе репутацию. Мы все придумали. Я становилась твоей женой, а потом мы бы устроили парочку розыгрышей, чтобы выставить тебя перед отцом в дурном свете, чтобы Темнейший понял, что тебе никогда не стать хорошим правителем. Тан получал титул, я — месть.

— И все? Вот так просто?

— Иногда этого достаточно, чтобы цепляться за жизнь, даже вися над пропастью. — Данаани снова пожала плечами.

— И что потом?

— Потом я должна была просто сбежать в ее мир, — Данаани кивнула в мою сторону. — Жить там без забот, без оглядки на то, что я страшненькая принцесса, но все равно должна делать лишь то, чего все от меня ждут. И… не важно.

То, как она замешкалась, заставило меня податься вперед.

— Ты хотела сбежать от него, да? Того, кто приходит к тебе по ночам?

Она отшатнулась, будто мои слова обжигали. Я подошла ближе, подавляя желание всыпать ей парочку крепких затрещин. Я — не Граз’зт, и мне не стыдно врезать зарвавшейся бабенке, даже если она нашла себе десяток удобных слезливых оправданий. Даже если в некоторой степени Данаани не могла не восхищать своей целеустремленностью. Хотя я бы никогда не смогла переступить вот так, одним махом, через чужие жизни.

— Я видела его, Данаани, и не притворяйся, что не знаешь о его существовании, потому что твоя нянька не просто так дала тебе вот это! — Я с силой рванула золотой обруч с ее шеи.

Принцесса попыталась меня остановить, но я опередила ее.

— Они все знают, они видели следы на твоем теле, — чтобы окончательно растоптать ее вскрытием болезненной тайны, сказала я. — Даже не пытайся врать снова. Ты хотела сбежать в мой мир, чтобы избавиться от его преследования?

— Как можно сбежать от того, кто сидит у тебя под кожей? — глухо спросила Данаани.

— Кто это? — спросил Граз’зт.

— Если она говорит, что вы все видели, то должны бы были догадаться, — зло бросила принцесса.

— Мы видели шестипалые ладони, — пояснил Хадалис.

— Тогда что вам еще не понятно?

— Это… дариканец? — Граз’зт сглотнул.

— Конечно, и теперь он тоже, я надеюсь, сидит в ней.

Говоря это, она перевела на меня злой серебряный взгляд. Оскалилась, как голодна собака, прижимая к груди своего раненого самца.

— Потому что она — кхистанджутка, а значит, единственная, кто способен справится с дариканцем. Как тебе такой подарочек, Маша Семенова? Носить в себе аватар бога?