Чтение онлайн

Ненавижу, подумал он автоматически. Почувствовал автоматически, и от вида трёх свежих букетов у подножия статуи чувство ещё обострилось. Он как наяву увидел детей Страны, колонны школьниц и школьников в серо-белой форме, резвых, чистых и свеженьких, идущих по большим праздникам на улицы, ярмарки, площади в сопровождении аккуратных

красивых учительниц. Дети подходили к таким вот статуям, маленькие и торжественные, клали наземь букеты цветов и читали наизусть стихи. Вокруг собирались люди и слушали, слушали… Он не осмелился бы подойти к открытому памятнику во время праздника в какой-то союзной столице, но здесь, среди елей, и он, и статуя были скрыты от посторонних глаз. Здесь Враг не мог укрыться за детскими спинами.

…

Его облик ошеломлял. Резцы мастеров превратили камень в божественный лик, дико юный и древний. Запечатленный в граните, размером и ростом не больше людей, Враг сидел на обломке скалы. В Его лице было что-то от древних кочевников, скифов. Одинокий, великий, печальный, Враг Запада и всего мира был прекрасен и добр. Милосердные, пришла жёлчная мысль, на Востоке и Юге проклятых Троих так зовут. Милосердные, добрые боги. Учитель, Хозяин и Вождь. Первое звено Тройки, это чёрное сердце Страны, кровожадное зло, здесь сидело под маской добра. Походил по нам чёрными сапогами, всё испортил — Творение, дух — утопил в крови и грехе земли так, что очищать их пришлось аж на дне океана — и пришёл сюда, чтобы сесть в людских, в детских сердцах и отдохнуть напоследок. Перед тем, как натравить на нас этих людей. Перед Битвой Конца Времён.

И ярость разлилась в сердце гостя, орочья, злая, густая, как северный мёд.

Он ударил гранит ребром ладони. Без толку… Он принялся искать камень. Высоко над головою неслись облака. Небо затягивалось тучами и темнело. Дело шло ко грозе. Мир, казалось, привёл западного путешественника туда, куда было положено, и вертелся быстрее, быстрее, стремясь к

положенной цели. Орки пили и что-то варнякали спьяну, продавцы книг накрывали полиэтиленом свои раскладки, далеко сзади, словно в соседней Вселенной, по площади прокатил дребезжащий трамвай… Вот и камень нашёлся. Хороший такой, с острым краем, им, может быть, в каменном веке валили здесь лес…

Молния рассекла тучи. Он размахнулся. Грохот разлетающегося камня совпал с первым ударом грома. Руку пронзила боль. Примитивное орудие уничтожения раскололось от удара о гранит, и осколки впились в его правую руку. Внезапная боль, непослушание камня и сила собственной ненависти поразили его в самую душу. Но было нечто, ещё более поразительное для него, чем рана, капающая на землю кровь и источник чёрной орочьей злобы внутри его существа. Это был острый осколок гранита, отбитый от высеченной людскими руками из мёртвого камня правой руки статуи.

Когда он сел на асфальт на краю тротуара, первые капли дождя уже успели упасть и смешаться с пылью. Он поднялся и побрёл на площадь. Впереди проплыла тёмная громада трамвая с мутно-красным глазом фонаря на тупой серой морде. Город приобрёл призрачный вид и приятный смешанный запах молнии, пыли и пива, железа. Пьяные морды орков уже не казались ему ни угрожающими, ни даже особенно глупыми. Даже их речь будто стала более ясной.

— …а, да…бня…его знает, что — какой же урод этот ё…

— …я тебе говорю… эй! бухарь! ты бутылку, гляди, не забудь! разопьём!

Он не сразу понял, что обращались к нему, а когда понял, не удивился. За своего, что ли, приняли, думал он, поднимая забытую кем-то полупустую бутылку и направляясь в ближайший подъезд. Там уже спряталась от дождя небольшая группа гуляк. Пиво пахло не так уж и плохо. В принципе, бутылку можно было считать полуполной. В этих построенных посреди степей городах, в самом сердце Страны, дожди в летние вечера обычно яростные и короткие. Бутылки должно было с лихвой хватить до конца дождя.