Чтение онлайн

Но краткий миг нереального парения прошел, Роберт рухнул вниз, палуба косо ударила в подошвы, его оторвало от обретенного на мгновение штурвала, поволокло по палубе, впечатало в леера левого борта, и он услышал, как с мокрым хлопком лопается страховка. Расстегнутый пояс пролетел мимо, будто страховочный конец был резиновым и стремился сократиться.

Роберт почувствовал, как проскальзывают между палубой и леером ноги. Он безнадежно попытался вцепиться в мокрую палубу. Пальцы скользили. Роберт понял, что сумеет ухватиться за леер, уже соскользнув

за борт. Ухватиться — чтобы провисеть десять-двадцать секунд и быть оторванным следующей волной...

Что-то прошило воздух, мягко стукнуло в палубу. Он еще ничего не успел увидеть — ладони сами сжались вокруг рукояти керамического ножа. Александр, уже выхвативший из ножен второй клинок, убрал его и снова взялся за штурвал. Несколько секунд Роберт висел, держась за нож. Потом палуба наклонилась вперед, и он вскочил, метнулся, подхватил еще один пояс, закрепленный на матче. Застегнул.

Александр вел шлюп прямо на волну. Стоял напряженно, судно чувствовал плохо, делал все словно по учебнику. Но сейчас и не нужно было ничего большего.

Роберт остался у мачты, позволив Александру оставшиеся минуты вести шлюп сквозь бурю. Шквал кончился так же быстро, как и начался — тучи ушли к берегу и пролились недолгим ливнем, молнии отгремели, волны утихли. Где-то далеко в море сверкнуло белоснежное пятнышко снарка — и исчезло в волнах. После бури снарки уходили в глубину — на час, на пять, на десять.

«Топят в бездне силу молний...» — говорилось в каком-то стихе, который Роберт учил еще в школе. На самом деле все куда прозаичнее. Накопленным электричеством снарки глушили жирных глубоководных крабов, совершенно неуязвимых в своей броне, но беспомощных против высоковольтного разряда.

Поэты всегда врут.

Роберт подошел к Александру. Похлопал парня по плечу. Тот с усилием оторвал взгляд от спокойного океана — будто все еще ждал волну.

— Ты молодец, — просто сказал капитан.

Александр кивнул. Посмотрел в сторону берега.

— Шквал ушел, — сказал Роберт.

— И снарк ушел, — сказал Александр. Расстегнул страховку. Подошел к воткнутому в палубу ножу. Раскачал, выдернул.

— Снарк еще будет.

Ночные вахты Роберт и Александр отстояли на двоих. Алина не спорила.

Утро застало за штурвалом Александра. Он держал курс на север, сверяясь с Солнцем. Случайность, ирония судьбы — для этой планеты земное Солнце выполняло роль Полярной звезды. Желтая искорка над горизонтом — мир, откуда он пришел и куда вернется... Так ли это? Александр чувствовал, как сомнение все сильнее охватывает его. Шумные города, дремучие леса, блага цивилизации — где они? Были ли на самом деле? Есть плывущий сквозь ночь шлюп, есть наполняющий паруса ветер, есть черное небо с раскиданными по нему звездами, есть плещущая за бортом холодная вода, есть заснеженные горы на западе...

Но океан посветлел, тучи на востоке вспыхнули розовым, солнце — почти такое же, как земное — вынырнуло из

воды. Посвежел ветер, море засверкало, чуть крепче стала волна. Качавшиеся всю ночь на воде колючие розовые мячики ежей-поплавочников потемнели, набрали воду и начали погружаться. Александр проводил их задумчивым взглядом. Говорили, что у поплавочников вкусная икра. Собирать их со дна очень трудно, а вот ночью, когда они дрейфуют с одного пастбища на другое, достаточно бросить за борт сеть, и к утру она будет полна ежами и ошметками случайно попавшихся рыбин.

Александр решил, что вечером они забросят сеть.

Поднялся Роберт. Принес чашку ароматного горячего кофе и разогретые на сковородке круассаны, уже надрезанные и напичканные джемом. Александр с сомнением попробовал кофе — но напиток ему понравился. Местные ухитрялись выращивать кофе в предгорьях, почти на самой границе снегов. На туристов, скупающих мешочки с зернами, Александр смотрел с улыбкой, но теперь решил захватить килограмм-другой на Землю. Круассаны были хуже. Местный хлеб ему вообще не нравился. Зато джем был вкусный.

На каждой планете найдется что-то интересное.

— Как себя чувствуешь? — спросил Роберт.

Шквал и оборвавшийся пояс сплотили их. Это была еще не дружба, но уже не отношения хозяина и работника.

— Замерз, — сказал Александр, подумав.

Роберт понимающе кивнул. Синдром Мишель. Капиллярные спазмы. Мерзнут руки и ноги...

— Мы обязательно поймаем снарка, — сказал Роберт.

— А правда, что снарк может исцелить только одного человека? — неожиданно спросил Александр.

— Чушь, — ответил Роберт. — Дело в том, что гормоны быстро выдыхаются. И они нестойки. Сердце снарка нельзя заморозить или законсервировать. Его надо съесть в течение получаса после убийства.

— После забоя, — поправил его Александр.

Роберт пожал плечами. Он никогда не играл словами. Слова все равно не меняют дел.

— Одного, двоих, пятерых, — сказал Роберт. — Больше — вряд ли. Но вовсе не обязательно каждому больному добывать своего снарка. Этот слух пустили жадные капитаны. Это бесчестно.

— Значит, мы все могли поплыть на одном судне? — заинтересовался Александр.

— Чем больше судно и экипаж, тем осторожнее будет снарк, — дипломатично ответил Роберт.

Александр кивнул, удовлетворенный ответом.

Они увидели снарка в полдень. Может быть, того же самого, что пел перед бурей. Может быть, другого.

Снарк плыл к берегу, за ним гнался кеч Мигеля. Это не было настоящей погоней. Снарк способен несколько часов плыть глубоко под водой, его не догнать на самой быстрой шхуне. Снарк играл с кечем в догонялки. Быть может, так же, как в детстве играл в полосе прибоя с горластыми голыми детишками. Родители любят, когда дети играют с детенышами снарков. Во-первых, детям ничего не грозит. Во-вторых, какие-то флюиды исходят даже от маленьких снарков — дети реже болеют.