Шрифт:
Все, он прекращает волноваться. Пусть у Кроули и остальных голова болит за компанию до конца недели; он поедет в спортивный магазин и купит самый большой винчестер, какой только найдет там, позвонит в «Истерн» и закажет билет в горы. Потом он подстрелит самого крупного, самого наглого зверя, которого только сумеет выследить, и все время, пока будет целиться и нажимать спусковой крючок, будет думать о мерзкой физиономии Айверсона. Никакая работа не стоит тех обид, которые приходилось терпеть от Джоя Айверсона, этого негодяя, этого садиста, этой вонючки.
Он опять заводился.
Так сказал Доктор. Доктор с большой буквы. Сэм Виктор никогда не верил врачам, докторам с маленькой буквы, пока этого не случилось. Теперь это был Доктор, с большой «Д», и все, что бы ни сказал Доктор, Сэм Виктор принимал безоговорочно. А что он сказал? То, что Сэм сейчас говорит. Не волнуйся, старина, сказал он. Расслабься. Не делай больше того, что ты мне однажды устроил.
Он ушел из офиса в пять с пустым портфелем-дипломатом и прошел по холлу к лифту, при этом его каблуки громко цокали по мраморным плитам пола. Как обычно, в кабине лифта он был ниже всех ростом, но это его не смущало. Жизнь представляла собой ценность, жизнь, пульсирующая под его дорогим пиджаком, в его пухлых запястьях, в основании его массивной шеи, в висках его лысой головы. Жизнь — вот что имело значение, не Рост, не Молодость, только Жизнь.
К тому моменту, когда Сэм очутился на улице, он уже чувствовал себя так хорошо, что почти был готов обменяться рукопожатием с Айверсоном. В конце концов, дело было не только в хорошем расчете. Само существование его компании зависело от этого. И поэтому у него было основание быть благодарным, что заказ на расчет все еще у них. Если бы только Айверсон не распускал свой мерзкий язык, воздерживался от ругани и несправедливых требований к нему, если бы он мог себя вести как приличный человек — ох! — подумал Сэм с отвращением. Черт с ним, с Джоем Айверсоном. Сегодня такой прекрасный день, слишком хороший, чтобы думать об этом человеке.
Он доехал на такси до спортивного магазина и, прежде чем войти, с интересом осмотрел витрину. Отдел оружия находился на втором этаже, и стеллажи с винтовками смутили его. Он не бывал на охоте с детства. Не окажется ли он в дурацком положении перед продавцом? Сэм очень не любил глупо выглядеть.
Продавец одарил его широкой улыбкой, вероятно, правильно оценив дорогой пиджак Сэма, мягкую велюровую шляпу и первоклассные английские ботинки. В покупателях, он, по-видимому, разбирался. Сэм почувствовал себя увереннее.
— Мне нужна хорошая тяжелая винтовка. Может быть, вон тот «Винчестер-70» со скользящим затвором; когда-то у меня был такой, но я его отдал. Племяннику.
Он покраснел, осознав, что слишком много говорит.
— Давайте кое-что уточним, — вежливо сказал продавец. — Вам она нужна для охоты на крупного зверя?
— Да, именно так. — Сэм потянулся к карману, в котором раньше носил сигары. — Я хотел сегодня вечером поехать на север штата,
— На оленя?
— Да. Когда-то у меня неплохо получалось. Когда мне было четырнадцать лет, я подстрелил самца в штате Мэн.
— Боюсь, что именно сейчас вы не сможете серьезно пострелять, сэр. Хотя мне и хотелось бы вам что-нибудь продать. — Он улыбнулся, стараясь быть приятным. — Сезон на оленя пока не открыт. Но вы можете поохотиться на какую-нибудь мелкую дичь.
— Сезон. — Рука Сэма взметнулась к подбородку. — О да, сезон! — Он был обескуражен. — Ну что ж, конечно, и мелкая дичь подойдет. Все, что мне надо, это развлечься, вы меня понимаете, расслабиться.
— Не желаете ли какую-нибудь легкую винтовку? Или, может быть вы склоняетесь к пистолету…
— Конечно, я не против, — сказал Сэм. — У меня никогда не было пистолета. Наверное, это неплохая идея.
Продавец провел его к застекленному шкафу.
— У меня, я полагаю, лучшая коллекция в городе. Конечно, все зависит от того, что вы предпочитаете. Лично я питаю слабость к «Кольту Командору» 45 калибра, с автоматической зарядкой. Вы только попробуйте в руке этого красавца.
Сэм взял предложенное оружие, и ему понравилось, как оно легло в руке, всколыхнув воспоминания об играх в полицейских и разбойников среди многоквартирных домов на уэстсайдской улице.
— Это солидное оружие, — говорил продавец, голос его был вкрадчивым, вышколенным, убеждающим. — Очень популярное. Это облегченная версия государственной модели. Но если бы вы хотели взглянуть на что-нибудь менее устрашающее…
— Нет-нет, — сказал Сэм, чувствуя, что его мужественность ставится под сомнение. — Это прекрасный пистолет, замечательный, как раз то, что я хочу. Моя охотничья лицензия допускает такой?
— Конечно. Теперь что касается цены…
Продавец пробил чек, взял оружие из потной руки Сэма и завершил сделку.
Продать сопутствующие товары было для него детской игрой — кобуру через плечо, пахнущую чистой, новой кожей, амуницию, плотно упакованную в тяжелые деревянные коробки, футляр для пистолета с изящными, блестящими замком и петлями. Продавец предложил доставить покупки к нему домой, но Сэм сказал, что нет, он положит футляр и амуницию в свой дипломат, а кобуру и пистолет наденет на себя, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Продавец улыбнулся, предупредил, чтобы он не носил оружие на себе слишком долго (есть законы, понимаете ли, усмехнулся он), и помог Сэму надеть снаряжение.
Когда Сэм вложил пистолет в кобуру, он был удивлен его тяжестью, но сетовать не стал.
Спускаясь на первый этаж, он уже чувствовал себя весьма самоуверенно, и его первой реакцией была польщенная улыбка, когда служащий магазина окликнул его:
— Мистер Виктор? Вы мистер Виктор?
— Да.
— Вас просят к телефону в отделе спортивной одежды. Это сюда.
— К телефону? — Сэм удивленно моргнул.
— Мужчина очень хорошо вас описал. — Служащий улыбнулся и сопроводил его к телефону, трубка которого в ожидании лежала на стеклянном прилавке. — Я думаю, это из вашего офиса, мистер Виктор.