Шрифт:
1. Денни
Вечер, когда я познакомилась с Денни Нова, казался поначалу самым обыкновенным:
— Мама,— крикнула я, бросая спортивную сумку на пол в коридоре. — Я пришла.
Никто не ответил. Квартира была пуста. Что ж, в этом не было ничего особенного. Мама работает в компьютерной компании «Симультек» и занята там по горло. Надо сказать, я ею горжусь. Она настоящий мастер своего дела. И хотя у нее мало свободного времени, мы многое делаем вместе. По-моему, она даже понимает, что значит быть четырнадцатилетней.
Я только что вернулась из бассейна. Волосы были еще влажные и немного пахли хлоркой, а желудку хотелось чего-нибудь посущественнее той банки тепловатой кока-колы, которую я выпила по дороге домой. Я включила свет в кухне, отрезала хлеба и направилась к тостеру.
Холодильник прочистил горло.
— Гм... Мисс Вилл!
Не знаю, разговаривает ли с вами ваш холодильник. Мой, например, болтает без передышки. Не умолкает с тех пор, как я обнаружила, что я — чародейка и Стражница Кондракара. Моя стихия — энергия, поэтому у меня сложились особые отношения со всякими электрическими штучками.
— Да, Джеймс? — я называю его Джеймсом. Если бы вы пообщались с ним хоть немного, то поняли бы, что это строгое имя прекрасно ему подходит.
— У меня на второй полке стоит салат. Здоровая, питательная пища, много витамина С...
— Эээ... спасибо, конечно, но больше всего мне хочется поджаренного хлеба с вареньем.
Из-за верхней дверцы донесся явственный вздох.
— Конечно, мисс Вилл, - ответил Джеймс.
– Я уверен, это очень вкусно. Но позвольте заметить, что из трех основных групп питательных веществ в выбранном вами блюде присутствует только одна — углеводы, а результаты научных исследований указывают на прямую связь между...
— Ладно, ладно. Съем твой салат!
— Разумное решение.
Мне показалось, что в голосе Джеймса прозвучало самодовольство, но я еще не до конца научилась различать его интонации.
— Но только после хлеба с вареньем!
– добавила я. Тостер хихикнул про себя и тихо зажужжал. В его гуле смутно слышалось: «Я нравлюсь ей больше, я нравлюсь ей больше», — но Фридрих говорит не очень членораздельно, и я не уверена, что поняла его правильно.
Джеймс снова вздохнул, на этот раз с мученическими нотками.
— Хорошо, мисс Вилл. Я всего лишь пытался дать вам скромный совет о правильном питании.
Если вам кажется, что только люди могут читать нравоучения, значит, вы еще не встречали холодильника с замашками дворецкого. Никто не умеет лучше Джеймса вкладывать в любые фразы один и тот же смысл: «Я здесь тружусь целыми днями напролет, делаю все ради нее, и смотрите, как она меня за это благодарит». По заботливости и занудности Джеймс переплюнет любых родителей.
Фридрих с излишним рвением подкинул в воздух два куска поджаренного хлеба. Конечно, все тостеры подкидывают хлеб, но заставить его сделать двойное сальто и затем поймать на лету - это уж явно напоказ.
«Я нравлюсь ей больше, я нравлюсь ей больше», — распевал
Джеймс фыркнул, не удостоив соперника ответом. Я положила поджаренный хлеб на тарелку и нырнула в недра холодильника за маслом.
— Насыщенный животный жир? На второй полке сверху, мисс Вилл, — проговорил Джеймс ледяным, полным неодобрения голосом.
— Да хватит дуться, — отмахнулась я, намазывая хлеб маслом. — Я же сказала, что съем твой салат!
— Это вряд ли... — начал он. И вдруг замолчал, все его огоньки погасли.
Где-то в глубинах здания задребезжала охранная сигнализация. Однако в моей квартире стояла глухая, тревожная тишина.
— Джеймс? — неуверенно проговорила я. — Джеймс, ты живой?
Холодильник долго не откликался. Потом его огоньки тускло заблестели, и он снова заговорил дрожащим, оскорбленным голосом.
— Уже в третий раз за неделю. Ну как, скажите, можно работать в таких условиях? Если молоко прокиснет, я не виноват.
Я сочувственно вздохнула и похлопала его по дверце свободной от бутерброда, рукой.
— Сожалею, Джеймс. Понимаю, как трудно тебе приходится. В городской энергетической компании говорят, что работают над этим вопросом. Они еще не выяснили, в чем причина перебоев. — Я слышала об этом в новостях. За неделю в городе произошло несколько крупных отключений электроэнергии, одно из них — в разгар утреннего часа пик. Погасли все светофоры, центр города почти на час оказался наглухо забит гудящими машинами. Разумеется, такая ситуация никому не нравилась.
— Вы с вашими организмами, потребляющими углеводы, никогда не поймете, каково это — зависеть от более чистых видов энергии. Вы просто включаете нас и ждете, что мы будем работать, несмотря ни на что. Включил — выключил, включил — выключил. Обращаетесь с нами так, будто мы обычные механизмы...
— Понимаю, Джеймс, — примирительно сказала я. — Прости.
– В конце концов, у меня тоже есть своя жизнь! Мне надо с целым домом управляться! Слушай, может, тебе не стоит так много разговаривать, когда электричество выключено? Тебя это утомляет... — Я знала: сейчас он работает только потому, что я рядом. Я и Сердце Кондракара. Вместе нас можно назвать одним из самых мощных источников энергии во Вселенной.
— О, простите, мисс Вилл, — Джеймс был оскорблен в лучших чувствах. — Если вам скучно, я могу и помолчать. Может, вам лучше побеседовать с тостером? Или с этой голосистой
«дребезжалкой» в коридоре?
Он говорил о все еще воющей охранной сигнализации. Она, конечно, питается от батарей и обязана реагировать на любые нарушения в своей системе. Я с ней почти никогда не разговариваю. Сигнализации — злые, запуганные параноики, им кажется, что все только и хотят вывести их из строя. Но в эту минуту Джеймс и сам стал немножко походить на них.
— Джеймс, неужели ты думаешь, что кто-то нарочно отрубает энергию только для того...
И тут в дверь постучали. Я запнулась на полуслове и выронила бутерброд.