Чтение онлайн

– Почему это «бывшая»? – захорохорилась Лера. Она еще сама ничего не решила, а неизвестно кто уже норовит ее списать со счетов. Свое счастье просто так не отдают.

– Потому, – непонятно пояснила собеседница. – Ты еще не все про него знаешь.

– Ваше какое дело?

– Простить собираешься?

– До свидания, – решительно заявила Лера, тем не менее с мазохистским удовольствием прижав трубку к уху. Ну, чего еще ей скажут, чтобы окончательно лишить иллюзий?

– А про сына он тебе говорил? – равнодушно поинтересовалась женщина.

– Про какого

еще сына? – Лера еще не договорила, а земля уже начала уходить у нее из под ног. Она все поняла.

– Про своего! Интересное кино получается: замуж собралась, а ничего про мужика не знаешь. И где он сейчас?

– Где? – эхом откликнулась Лера.

– Ты совсем дура? Да дома, с женой и ребенком. Так что не вздумай пытаться его вернуть. Мальчику нужна полноценная семья. Не нужна ты Виктору. Денег нам дала – и спасибо. Не ты первая, не ты последняя. Считай это платой за пользование шикарным мужиком. Или скажешь, что дорого берем?

– А… вы… его…

– Его-его, – подтвердила женщина и насмешливо подытожила: – Будь счастлива, глупышка. И больше так не попадайся. Жаль мне тебя, но такова жизнь. Се ля ви.

Короткие гудки холодными острыми камушками помолотили в висок и исчезли, а Лера все продолжала бессмысленно таращиться в окно и сжимать трубку в сведенной болью руке.

«За что ж так со мной? За что?» – холодными каплями долбилась навязчивая мысль, и не было сил переключиться на что-то другое.

За что?

– О, я думала, это только мне сегодня так хреново, – ахнула Юля, открыв дверь. – У меня тяжелое похмелье и психическое расстройство. А у тебя что?

– У меня тоже расстройство, – промямлила Лера. – Я с работы ушла. Давай выпьем?

– Нет уж. Я вчера пила. Я вчера пила и хотела умереть. А сегодня у меня так болит голова, что я переживаю, что не померла вчера. Представляешь, вечером еще Светка приедет. У нее тоже что-то стряслось. И мне показалось, что эта дурища тоже под градусом. Наша «Миссис Безупречность» банально напилась. А еще говорят, что только мужики свое горе в водке топят. Врут. Водка – это универсальный напиток. Но пить я никому не дам, потому что меня даже от мысли об алкоголе начинает тошнить и черепушка лопается.

– Заткнись, а? – вежливо попросила Лера и села в кресло.

– Уже. Кто первый будет плакать? Предлагаю порыдать до Светкиного прихода, чтобы не расслаблять и не утешать ее своими горестями. Пусть страдает в одиночестве.

– Давай я первая, а то мне мое в себе не удержать, – сморщилась Лера. Но рассказать не получилось. Едва только она попыталась сформулировать первую фразу, как слезы хлынули градом, а саму рассказчицу захлестнули рыдания вперемежку с икотой и нецензурными упреками в адрес судьбы.

Минут через десять Юля, уставшая по крупицам вылавливать смысл из бессвязной истерики, принесла полстакана виски и насильно впихнула в Лерину руку:

– Пей!

– Фу-у-у, какая мерзость! – Потерпевшая на мгновение даже отвлеклась от своих горестей, чем Юля немедленно воспользовалась.

– Лера, давай по пунктам, а то я не поняла.

Витя взял у тебя деньги?

– Не на…до… по… пунк…там, – прозаикалась Лера. – Я не могу опять. Мне плохо.

– Сама говорила: безвыходных ситуаций не бывает. Не хочешь про свое, давай про мое. У моего мужа мужик завелся. Он ему шлет эсэмэски «целую» и отвечает по телефону голосом, как у Сергея Зверева. Я вчера чуть не умерла, когда услышала его томное алеканье. Ты же умная, вот и скажи: какой у меня теперь выход? Развод не предлагать.

– Нашла повод для переживаний. – Лера немного успокоилась. Чужие несчастья отчасти примиряют с собственными. Когда знаешь, что не тебе одному плохо, возникает некое подобие баланса справедливости в сознании. Тебе плохо, и всем плохо. Справедливость – она такая.

– То есть ты считаешь, что это не повод? – восхитилась Юля и мстительно отобрала у гостьи бокал. – И в чем же прелесть моего положения?

– Здрасте, – покачала головой Лера и снисходительно выпятила губки: – Ты же боялась, что его уведет какая-нибудь баба, он с тобой разведется и женится на ней. А теперь-то все уладилось!

– Ты считаешь, что это можно назвать словом «уладилось»? – потрясенно откинулась на диване Юля. – Я очумеваю от современной молодежи. Ты слишком креативно мыслишь. Я не улавливаю, в чем профит.

– Профит в том, что на этом мужике он уж точно не женится. И перед партнерами по бизнесу позориться не захочет. У нас, конечно, много чего сейчас разрешено, а иметь нетрадиционную ориентацию даже модно, но не во всякой сфере. Кое-где это не приветствуется. Его компаньоны, или кто там у него, могут не понять широту и демократичность его взглядов. Так что ты теперь будешь ширмой. Это в твоем случае наилучший выход. Как бы муж есть и при этом он фиктивный.

– Хорошее у тебя обо мне мнение сложилось, – оскорбленно поджала губы Юля. – А про гордость мою женскую ты не подумала?

– Женская гордость в твоем случае может лишь помочь ускоренными темпами оказаться на улице. Сама же говорила, что будешь бороться. То есть готова была простить наличие любовницы. Но это морально тяжело. Любовница – это соперница, а любовник – кто?

– Ну, и кто же? – заинтересовалась Юля.

– А никто, – легкомысленно заключила Лерочка. – Во всяком случае – он не повод для ревности. Тебя не променяли на более красивую или молодую. Дело вообще не в тебе, так что можешь жить спокойно. С тобой все в порядке. Это у мужа твоего сдвиг по фазе.

– Меня от одного его вида тошнит, как ты не понимаешь? Я им брезгую! Я за одним столом с этим уродом сидеть не могу! Я не ханжа, у меня парикмахер голубой – нормальный мальчик. Но это же мой муж! Я чуть ребенка от него не родила! Я с ним столько лет спала! Нет, не могу, меня сейчас вырвет! Это значит, что у него всегда были эти… мальчики. Он чудовище! То есть, когда они ездили на рыбалку или ходили в баню с мужиками, я, как дура, сидела спокойная, а на самом деле… Вот после таких открытий руки на себя и накладывают. Я была замужем не за мужиком! Не могу!!! А за кем же тогда?