Чтение онлайн

– В смысле – угадать?

– Лера, я предлагаю снова попробовать жить вместе.

– Это сюрприз? – удивилась Лера.

– Ну… да… А что?

Вместо ответа Лера всхлипнула, согнулась пополам и беззвучно захохотала.

– Это что, смешно? Или ты от неожиданности?

Хрюкнув, Лера начала смеяться в голос, поскуливая от невыносимого веселья, скрутившего организм судорогой. Продолжая заливаться жизнерадостным смехом, она медленно продефилировала мимо застывшего Игоря, обернулась в дверях, попытавшись что-то сказать, но не смогла, зайдясь в неприличном хихиканьи.

– Ты можешь

мне позвонить, – неуверенно предложил недоумевающий кавалер.

Ответом ему был новый взрыв хохота, гулко ударившийся о лестничный пролет и горохом высыпавшийся из закрывающихся дверей.

– Какие мужики придурки. Самоуверенные и жалкие придурки, – сообщила Лера маме, впустившей ее в квартиру.

– Но-но, – обидчиво прогудел из спальни папа. – Есть исключения.

– Ты пьяна? – насторожилась Елена Станиславовна, принюхавшись, как охотничья собака, почуявшая дичь.

– Увы. А надо было, – развела руками послушная дочь.

– Тут твой Игорь заходил. Вы не встретились?

Лера снова захрюкала, переживая вторую волну веселья.

– Плачешь? – испугалась мама.

– От счастья.

– Помирились?

– Не дай бог! Попрощались. – И Лера снова затряслась в приступе веселья. Как хорошо жить, зная, что беда пронеслась мимо гудящей электричкой, не затормозив на твоей станции. А ведь могла и замуж за этого индюка выйти.

– И что ты теперь собираешься делать? – не отставала мама. – Мальчик-то хороший.

– Был.

– Почему «был»? Еще не все потеряно. Или… все? – Елена Станиславовна с жалостью взглянула на дочь. – И какие планы?

– Ближайшие?

– Ближайшие.

– В сауну хочу сходить с подругой, – неожиданно нахально блеснула глазами Лерочка. – Вот возьму и пойду!

– Да на здоровье, – пожала плечами Елена Станиславовна, беспомощно оглянувшись на дверной проем, за которым начинал похрапывать отец. – Странная ты сегодня какая-то. Ладно, спать иди, банщица. А про Игоря подумай. Хорошие мужчины сейчас на дороге не валяются.

– Я в курсе. Хорошие мужчины валяются дома на диване. Спокойной ночи, мама, – с этими словами Лера закрылась в ванной, в одностороннем порядке прервав беседу.

– А что? – насмешливо сообщила она своему отражению. – В сауну не пойду, конечно, а на стриптиз можно. Пусть они для меня пляшут. А то, видишь ли, сюрприз. Облагодетельствовал девушку, вернуться разрешил. Не мы для мужчин, а мужчины для нас. Вот так!

Спать Лера ложилась весьма довольная собой, в который раз прокручивая в памяти встречу с Игорем. Что ни говори, а она была на высоте. Всегда бы так.

…Утро пятницы встретило плохо выспавшуюся Леру темнотой, резким колючим ветром и изумительным гололедом. Лед был не просто скользким, а гладким, словно дворники с рассвета, вместо того чтобы посыпать тротуары песком, полировали их со всем возможным усердием. На песок не было даже намека.

– Потрясающе, – раздраженно прошептала Лера. Именно сегодня она решила обновить полушубок и сапоги. Полушубок был давнишней мечтой, но стоил, как и любая мечта, неприлично, поэтому копить на него пришлось долго, а покупать летом со скидкой. Такие мелочи, как прошлогодняя коллекция, Леру пока волновали мало.

Серебристая норка, перехваченная на талии пояском, потребовала дополнительных жертв, как «воротничок» из рассказа Тэффи. Пришлось заменить удобные ботинки на модные сапожки, приспособленные не для суровой зимы, а для введения мужчин в транс. Для зимы они подходили, как соленый огурец для украшения торта.

Елена Станиславовна, навязавшаяся в магазин вместе с дочерью для консультации и охраны, покупку не одобрила, начав делиться своими ценными мыслями непосредственно в момент примерки. Поскольку долгое время жили они, как и все советские люди, довольно скромно, покупка шубы в салоне стала событием не только для Леры, но и для мамы.

– Шуба из крысы – это не комильфо, – продемонстрировала эрудицию родительница, величественно прохаживаясь между вешалками. С недавних пор она пристрастилась к чтению «Космополитена», что не замедлило сказаться на жизненной позиции. – Надо что-нибудь консервативно-эпатажное. Соболь, например.

Валерия, не видевшая в соболе ничего вышеупомянутого и мечтавшая вовсе не о нем, помотала головой, бережно обнимая вожделенную норку.

– Тогда песец! Просто барская вещь, ты посмотри. – Елена Станиславовна вытянула подол огромной, похожей на одеяло шубы.

– Мам, давай я как-нибудь сама, – не сдалась Лера, завязав поясок на своей мечте. – Красота нечеловеческая!

– Отморозишь все! – сурово произнесла родительница, запустив руку под подол полушубка. – Бери длинную. Она выглядит шикарнее, да и ты в ней будешь солиднее смотреться. А так что? Капюшон один и тощие коленки. Вон почти за те же деньги, зато сколько меха. Я против. С твоими постоянными соплями и хилым здоровьем надо беречься.

Перед продавщицей было стыдно. Так стыдно, что остро захотелось, чтобы маменька внезапно онемела минут на пятнадцать. Так испортить праздник могла только Елена Станиславовна, слегка подзабывшая, что дочь не только имеет право выбирать то, что хочет, но и даже в состоянии на это заработать.

Когда Лера покупала сапоги, потрясающие, замшевые, на тоненькой изящной шпильке, обтягивающие ногу как чулок, Елена Станиславовна умудрилась сначала поссориться с продавцом, который предложил приличной девушке униформу ночных бабочек. Правда, выразилась маменька покрепче, но это не имело ровно никакого значения, поскольку Лера твердо стояла на своем и даже попыталась прервать воспитательный процесс в грубой форме. Когда стало ясно, что дочь уже собралась платить, родительница вдруг начала ожесточенно торговаться и выискивать на сапогах дефекты.

На Лерин взгляд, дефект там был один, он же плюс – умопомрачительно тонкий и высокий каблук. При одном взгляде на него начинали гудеть ноги и ломило спину. Но зато каков эффект!

Отца экипировка привела в восторг, поэтому Елена Станиславовна, всю дорогу предрекавшая, что у мужа будет инфаркт, когда он поймет, что у него выросло, сдалась, пробурчав примирительно:

– Тогда срочно ищи мужика с машиной, чтобы к зиме не оказаться с этой красотой в одиноком бреющем полете.

Мама как в воду глядела. Зима пришла, мужика не имелось, зато в шкафу изнывала в чехле и рвалась на свободу норковая мечта.