Чтение онлайн

– То, что ты ей рассказал, заставило бы измениться почти любого человека, – сухо проговорил отшельник. – Тиарнан, сын мой, Бог дал тебе искупление того, кто ты такой. Если ты сумеешь перенести его смиренно и отважно, то оно приведет тебя к его милости.

– Я переносил его смиренно! Я дал ей все, что она хотела: время, возможность подумать обо всем среди своих близких, деньги. Все, о чем она меня просила. Я езжу навещать ее у сестры, словно кающийся грешник, склонив голову. В ответ она, похоже, испытывает ко мне даже более сильное отвращение, чем вначале. Когда она уезжала в Иффендик, я думал, что это на

неделю или на две, но она живет там уже больше месяца, и не похоже, чтобы она собиралась вернуться домой! Что мне делать, Жюдикель?

Помолчав, отшельник медленно сказал:

– Я прав, когда думаю, что твоя мать была двоюродной сестрой ее деда?

– Вы считаете, – отозвался Тиарнан резко, – что мне следует признать брак недействительным на основании кровного родства?

– Значит, ты можешь сделать так, чтобы его признали недействительным.

– Она меня об этом не просила.

– А ты это предлагал?

– Она об этом не просила! И я этого не хочу. Я женился на ней, потому что ей принадлежала большая часть моего сердца – и она по-прежнему ей принадлежит. Она не просила об этом, Жюдикель, а она ведь должна знать о такой возможности.

– Она – женщина и не бывала в судах. Ей могло не прийти в голову, что она может просить о таком.

После затянувшейся паузы Тиарнан сказал: – Ока все время повторяет: «Дай мне время, я пытаюсь понять. Дай мне время». Значит, она хочет понять и вернуться домой! И это такая безвредная вещь!

– Нет! – сурово ответил отшельник. – Это не так. Она уже причинила вред – и ей, и тебе. Только жестокий человек говорит истекающей кровью жертве: «Я же тебе говорил», – но, дитя мое, мне жаль, что ты не прекратил это много лет назад.

– Я не могу. Мне это необходимо. Я ненавижу запах моей кожи после того, как несколько недель провожу без этого, и все мои домашние начинают страдать от моей вспыльчивости.

– С этим можно было бы справиться, по вред уже причинен. Ну что ж, если вы оба не хотите, чтобы ваш брак был признан недействительным, возможно, тебе следует привезти ее домой. Ты говоришь, что ее сестра уже почуяла неладное – наверное, всем было бы проще, если бы она вернулась в Таленсак. Если она пытается понять, то ей легче будет это сделать там, где она сможет видеть тебя, даже если ты будешь спать в другой комнате. Воображению легче творить демонов во тьме, а не тогда, когда его при дневном свете питают реальные образы.

– Да! – радостно подхватил Тиарнан. – Да, я привезу ее домой. И тогда она должна будет понять, что я не чудовище.

– Ты отправишься за ней... завтра? – сказал отшельник, и последнее слово прозвучало многозначительно.

Наступило молчание.

– Ты никогда не являешься сюда так рано только для того, чтобы со мной встретиться, – устало проговорил отшельник. – Я это знаю. Я знаю, для чего ты пришел. Тебе следовало прекратить это много лет назад. И уж конечно, тебе следует прекратить это сейчас.

– Мне это необходимо, – ответил Тиарнан, оправдываясь. – А сейчас – особенно.

– Тебе следовало бы в бедах обращаться за помощью к Богу, а не к лесу Броселианд! Ты приходишь сюда в этой одежде и с этим взглядом – и я знаю, о чем ты думаешь, даже в тот момент, когда исповедуешь свои грехи перед нашим Господом и Спасителем Иисусом Христом. Я это знаю! Я и сам много раз был

опьянен красотой творения, хотя и не так глубоко, как ты. Но любое опьянение – это грех и в конце концов не выход, а ловушка. Возвращайся домой, Тиарнан. Если ты сегодня отправишься на охоту, тебя ждет несчастье.

Я это чувствую: прошлой ночью ты вдруг пришел в мои молитвы, и я стал за тебя тревожиться. Пожалуйста, помолись здесь, а потом отправляйся домой. Ответом было молчание.

– Ну что ж! – сказал священник и с кряхтеньем встал. – Я возвращаюсь к своему огороду и своим молитвам и не стану вмешиваться в эти дела.

– Да пребудет с вами Бог, святой отец, – сказал Тиарнан.

– Ах, дитя! – с мукой воскликнул отшельник. – Ты ближе всех моему сердцу – и из-за этого я оказался для тебя очень плохим советчиком. Я прекрасно знаю, что об этом сказали бы свет и церковь, и мне давно следовало бы отнестись к тебе гораздо суровее. Да хранят тебя Бог и все его святые.

Священник вышел из часовни и размашистыми шагами ушел с поляны не оглядываясь.

Ален кусал кулак, пытаясь осознать услышанное. И, осознавая, он пугался все сильнее. Ему показалось, что прошло очень много времени, прежде чем Тиарнан появился на пороге храма.

Затаив дыхание, Ален смотрел, как человек в зеленом охотничьем костюме медленно выходит на двор часовни. Он посмотрел на лесную тропу, а потом повернулся и направился в противоположную сторону, к лесу за часовней. На краю леса, в густом подросте, он остановился, встав на колени, поднял один из межевых камней – круглый большой валун, полускрытый кустом. Он осторожно закрепил валун веткой. А потом снял куртку, сложил ее и положил в ямку под камнем.

Ален потрясенно выдохнул сквозь зубы. Казалось, будто Тиарнан его услышал: он поднял голову и осмотрелся. Ален с трудом удержался, чтобы не пригнуться. Он напомнил себе, что плетеная ставня, защищающая колокол от дождя, издали кажется сплошной. Секунду Тиарнан стоял неподвижно, так что его рубашка белым пятном выделялась на фоне коричнево-золотых октябрьских деревьев. А потом он зашел глубже в кусты и продолжил раздеваться. Сердце Алена колотилось все сильнее и сильнее, удары гулко отдавались в висках, вызывая головокружение. Он чувствовал, что наблюдает за тем, что никто не должен был видеть – насилие над естеством. И он смотрел так пристально, что его сухие глаза начало жечь огнем.

Тиарнан сел, чтобы снять сапоги и шоссы, потом поднялся. Кусты наполовину скрывали его наготу. Он повернулся к часовне и на секунду склонил голову, скрестив руки на груди. Ален изумленно подумал, не молится ли он, но заметил движение пальцев, словно они что-то отрывали от сердца. Секунду Тиарнан подержал это невидимое нечто перед собой, а потом наклонился, как бы кладя поверх одежды.

Это не было постепенным преображением. Мгновение назад среди кустов стоял мужчина, а в следующий миг там оказался волк. Алену показалось, будто он лишь вообразил человека там, где было животное. Волк поднял нос и принюхался. Казалось, он испытывает беспокойство. Он сделал два шага в сторону поляны, прижимая уши к голове, а потом встряхнулся и повернул обратно. Передней лапой он выбил палку из-под камня с полостью, и тот с глухим стуком встал на место. Волк понюхал его, а потом скользнул между деревьями и исчез.