Чтение онлайн

Судя по растерянности, коротко мелькнувшей в ее глазах, Илья понял, что попал в точку. Однако Елена быстро справилась с собой.

— В жизни не скажу своим детям ничего подобного, — заявила девушка, — еще решат, что их мамочка слабонервная! А вы любите детей? — тут же спросила она с любопытством.

— Люблю, — признался Илья и улыбнулся. — Хотите, чтобы я вас удочерил?

— А я себя ребенком не считаю.

— Давно?

— Минут сорок примерно. И сколько у нас будет детей? — в голосе девушки

ощущался живой интерес.

— Лена!! — предостерегающе воскликнула Светлана.

Она чувствовала, что разговор принимает опасный оборот.

— Мы просто шутим, мама.

— Какие же могут быть шутки с детьми? — возразил Илья. — Детей у нас будет трое.

— Двое, — поправила его Елена.

— Трое, — настаивал Илья.

— Двое! — заупрямилась девушка, мысленно уже выбирая в магазине пинетки для первого ребенка.

— Предлагаю компромисс.

— Интересно…

— Рожать вы будете дважды.

— Та-а-ак…

— Но — троих!

Владимир Петрович Добродеев, с улыбкой наблюдая за стремительно развивающимся у всех на глазах таинством, имя которому — Любовь, понял, что через несколько минут для молодого человека, искавшего с ним встречи, он просто перестанет существовать.

— Илья, — решил напомнить о себе академик, — твой декан сказал сегодня, что у тебя есть ко мне вопросы относительно моих изысканий. Каких именно?

Илье показалось, что кто-то, забавляясь, срезал ему крылья, и он обрушился в крутое пике прямо с набора высоты. Добродеев, ощутив себя в роли злого гения, виновато усмехнулся.

— Видите ли, Владимир Петрович, — с сожалением оторвав взгляд от Елены, заговорил Илья, внутренне прокляв в этот миг все научные достижения цивилизации, — вы ввели понятие экологической социальной ренты и разработали формулу, согласно которой можно определить стоимость одного часа счастливой жизни человека.

Добродеева приятно удивила точность формулировки одной из проблем, над которыми он и сотрудники его Института работали в последние годы. Еще более удивила его легкость и непринужденность, с какой эта формулировка была сделана. И кем?! Только что влюбившимся без памяти студентом!

— И что тебя смутило? — с интересом спросил академик.

— Я пытался применить эту формулу к себе, — заявил Илья, — и получил два взаимоисключающих результата.

— Назови результаты, — предложил Добродеев, предвкушая интересную длительную дискуссию.

С того момента, когда Илья перелетел каменную гряду, ошвартовался у причала и встретился глазами с Еленой, ни длительные, ни короткие научные дискуссии в его сегодняшние планы больше не входили. Но не ответить на прямой вопрос было невозможно.

— Я понял, — заговорил Илья, лихорадочно соображая как, не обидев академика, перенести разговор на другое, более подходящее время, —

что либо у всего человечества не хватит ресурсов, чтобы сделать хотя бы один час моей жизни счастливым…

Рев лодочного мотора метрах в ста от берега заставил его обернуться. Он проследил взглядом резиновую лодку с двумя людьми на борту, шедшую под мотором вдоль береговой линии. «Меркурий», определил он на слух и насторожился: со стороны лодки блеснула оптика.

— Либо?.. — поторопил академик.

— Либо, — не сразу отозвался Илья, слегка передвинув стул, чтобы прикрыть Форварда от возможных неприятностей, и дождавшись, когда лодка отойдет на расстояние, с которого гарантированный прицельный выстрел невозможен, — для собственного счастья я должен быть абсолютно беден.

— Вот как?! — с юношеским задором воскликнул Добродеев, тут же забыв о своем преклонном возрасте. — Формулу помнишь?

— Конечно, — уныло произнес Илья, взял со стола бумажную салфетку и повел вокруг глазами в поисках авторучки.

Авторучку мгновенно протянул ему Борис, который не меньше Ильи был заинтересован в том, чтобы научные дискуссии сегодня как можно скорее закончились: ему не терпелось сбыть с рук драгоценную ношу, которую он добровольно взвалил на себя два года назад.

— Еще раз тебя с Ленкой увижу — и ей, и тебе головы поотрываю! — вспомнил он слова Анастасии, которой, по ее милостивому распоряжению, пару месяцев назад сделал предложение. — Вот только решу кому первому!

Илья быстро набросал формулу и протянул салфетку академику.

Добродеев расплылся от удовольствия в улыбке: формула на салфетке была воспроизведена с абсолютной точностью.

— Что ж, коллега, — весело начал академик дискуссию, которую намерен был завершить победой молниеносно, часа за полтора. — Как ты думаешь, сколько лет тебе потребуется, чтобы стать, например, настоящим ученым?

— Нисколько, — проследив взглядом исчезающую за ближайшим мысом лодку, рассеянно ответил «коллега». — Я по сути своей — не ученый.

Сергей Николаевич Бокалов от души расхохотался: он много лет пытался наставить на путь науки своего самого талантливого студента и уже давно понял, что дело это безнадежное.

— Отлично! — заматеревший в научных баталиях академик только возрадовался тому, что дискуссия усложняется. — Тогда, чего именно ты намерен добиться в жизни лично для себя?

— Ничего, — ответил его оппонент и, взглянув на Елену, улыбнулся.

Улыбнулся, потому что девушке, мечтавшей остаться с ним наедине, было совершенно ясно, что и он мечтает о том же, и теперь она с интересом наблюдала, как Илья сумеет выпутаться из навязанной ему ситуации. Этот интерес читался в ее глазах.

— Совсем ничего?! — растерялся Добродеев.