Сердце подскажет

1817 год

— Гарри! Как ты мог? Это же сумасшествие!

— Я понимаю, Араминта. Я, конечно, виноват, но я был довольно пьян.

— И это в такой момент! Когда у нас нет ни одного лишнего пенни!

— Я знаю, — в отчаянии признал сэр Гарри Синклер.

Достопочтенный Гарри Синклер, выступавший в роли кающегося грешника, был красив, хорошо сложен и одет в высшей степени модно. Обтягивающие желтые панталоны,

обязательные среди щеголей и денди высшего света, облегали стройные ноги, сюртук сидел без единой морщины, а углы воротника поднимались выше квадратного подбородка. Одного взгляда на эту пленительную картину было достаточно, чтобы растаяло самое жестокое женское сердце.

Однако на лице его сестры Араминты отражалось негодование и презрение, хотя она старалась, чтобы голос ее звучал ровно:

— Сколько же ты… проиграл?

— Шестьсот фунтов!

Араминта даже вскрикнула от изумления. Чтобы успокоиться, девушка встала и подошла к окну. Улица Блумсбери была такой же тихой и спокойной, как раньше, до этого ужасного известия.

— Наверное, я совсем сошел с ума. Теперь я это понимаю, — говорил за ее спиной брат, — но Уэйн выигрывал весь вечер! Ему просто дьявольски везло! По всем законам это не могло долго продолжаться!

Араминта молчала, и Гарри Синклер продолжал:

— Он всегда сидит там с таким надменным видом, а выигрывает так, будто делает одолжение. Он просто выводит меня из себя.

— О ком ты говоришь? — тихо спросила Араминта.

— О маркизе Уэйне. Ты, наверное, о нем не слышала, но здесь он законодатель мод и высший авторитет. Щеголи копируют его галстуки, а денди подражают его светским манерам.

— Тебе он, по-видимому, неприятен?

— Я его ненавижу! Я же тебе сказал, Араминта, что он меня бесит. Уэйн входит в «Уайт-клуб» с таким видом, словно купил его, хотя там полно членов гораздо значительнее!

— И все-таки я не понимаю, как твой проигрыш позволит тебе с ним поквитаться?

— Я знаю, это была дикая, безрассудная идея, — согласился Гарри. — Ведь Уэйн всегда выигрывает! В клубе давно смеются над этим. Но он так посмотрел на меня, когда я садился играть!

— Объясни, что ты имеешь в виду?

— Наверное, это было глупо, но я почувствовал себя деревенщиной, новичком, хотя, конечно, так и есть! — Гарри Синклер перевел дух. — Я просто хотел показать, что тоже чего-то стою, и посмотри, в какое положение я попал!

— Не только ты, — спокойно заметила Араминта.

Брат бросился в кресло и в отчаянии закрыл лицо руками.

— Помоги мне, Араминта. Ты имеешь полное право сердиться, но ради бога, помоги!

Сердце девушки смягчилось. Она никогда ни в чем не могла отказать своему красавцу брату.

Араминта подошла к его креслу и опустилась рядом на колени.

— Все будет хорошо, Гарри, — сказала она мягко, словно успокаивая ребенка. — Вместе мы справимся с этим. Ты знаешь, что мы одна семья и всегда помогаем друг другу.

— Мама… —

начал Гарри, отведя руку от лица.

— Я понимаю, — ответила Араминта, — мы ей не скажем, если только нам не придется это сделать.

Она помолчала и спросила:

— Сколько у нас времени, чтобы собрать деньги?

— Две недели, — смущенно ответил Гарри.

— О, нет! — На глаза девушки навернулись слезы. — Это невозможно! Где мы найдем такую сумму за столь короткое время?

Она подняла голову и посмотрела на брата, их глаза встретились.

И брат и сестра прекрасно знали финансовое положение семьи.

Когда их отец, сэр Джилберт Синклер, умер от ран, полученных в сражении при Ватерлоо, они обнаружили, что наследство ненамного превышает сумму его долгов.

Их дедушка, второй баронет, был заядлым игроком. Он пустил по ветру все состояние и практически ничего не оставил старшему сыну, кроме обветшалой усадьбы и нескольких акров земли около Эмптила в Бедфордшире.

К счастью, леди Синклер получала содержание от своего отца.

В свое время он не одобрил выбора дочери и не дал ей приданого.

— Чтобы твой муж не пустил мои деньги на ветер, — сказал он, — ты будешь получать их раз в квартал, и сверх этого я не дам ни единого пенни, даже если ты будешь умирать от голода в сточной канаве!

Небольшие средства леди Синклер позволяли им скромно, но в относительном достатке жить в Бедфордшире.

В этом небогатом графстве даже люди высокого ранга могли прожить без особых расходов.

Во всяком случае, сэр Джилберт и его супруга были так счастливы вместе, что их вполне удовлетворяли скромные провинциальные развлечения и они не жалели о роскоши и экстравагантности высшего света.

Гарри был настроен совсем не так.

Бедфордшир казался молодому человеку ужасно скучным — и это соответствовало действительности, — даже лошади отца скакали слишком медленно и только раздражали его.

В начале этого года Гарри переехал в Лондон и устроился на холостяцкой квартире, которой он очень гордился.

Благодаря покровительству герцога Бедфордского юноша был принят в члены «Уайт-клуба». Это, как считала теперь Араминта, и привело к катастрофе.

«Уайт-клуб» был самым изысканным и труднодоступным заведением в Лондоне.

Он служил излюбленным местом отдыха не только для всех юных щеголей и блестящих фехтовальщиков, но и для выдающихся политиков, и даже для самого регента.

В своих письмах домой Гарри восторженно рассказывал, что герцог Веллингтон попал в «Уайт-клуб» только в 1812 году. «Так что я, — добавлял он, — не такой уж юный член клуба, если, конечно, не говорить о возрасте».

Расположенный на улице Сейнт-Джеймс «Уайт-клуб» насчитывал среди своих членов немало достойных людей, среди которых были и лорд Элванли, и неподражаемый Бью Бруммел, вынужденный покинуть Англию в прошлом году из-за своих долгов.