Сердце Пламени
Шрифт:
Сколько они так простояли, сказать не мог. Просто в лицо неожиданно пахнуло свежим воздухом, и зал опустел. Остался только алтарь и статуи в нишах, неподвижные и неопасные.
— Эт-то все? — зубы Бенеша звучно клацнули друг о друга.
— Если нет, то быть мне выпоротым ремнем моего старшего прадеда, — Гундихар обтер лицо. — Это оказалось сложнее, чем сражаться с троллем! Стоять и терпеть, зная, что смерть рядом. Брр…
— Идем, — Олен решительно зашагал вперед, к виднеющемуся в дальней стене выходу. За ним началась еще одна лестница, а она вывела
— Тот или не тот, как думаешь? — спросил Гундихар. — Хотя я согласен и на другой, лишь бы тут имелся выход…
— И я… — вздохнул Бенеш.
Когда прошли локтей пятнадцать, Олен почувствовал, как под сапог что-то попало. Опустив глаза, обнаружил, что наступил на блестящий темно-багровый камушек, один из тех, что торчали всюду из стен. Наклонился и, сам не понимая зачем, положил его в карман штанов. Несколько мгновений ощущал там холодную тяжесть, а потом забыл о находке.
Коридор закончился тупиком. Образующие его валуны лежали не так плотно, а в щели между ними сочился дневной свет.
— Навалимся? — предложил гном, постукав по одному из камней, розовому и гладкому, как поросячий бок.
— Давай, — Олен уперся ладонями, нажал.
Налегший плечом Гундихар засопел, сбоку втиснулся Бенеш. Надавили втроем одновременно, каменная стена качнулась. Перед глазами Олена потемнело, в спине захрустели жилы. Он почувствовал, что теряет равновесие, попытался удержаться, но запнулся и упал вперед. Кувырнулся через плечо, в лицо кольнули стебли высохшей травы, рядом кто-то ойкнул.
— Неужели выбрались? — прошептал Бенеш, точно не веря себе. Выглядел ошалелым, как жеребенок, год проведший в тесном и темном загоне и впервые увидевший бескрайнее поле.
— А то… — подтвердил гном.
Издалека донесся радостный крик, за ним еще один. Олен сел, обнаружил, что они находятся на западном склоне холма, прямо под большой башней с плоской верхушкой, и что от места стоянки к ним бежит Саттия, а за ней большими скачками несется Рыжий.
— Явились! — сердито и одновременно радостно закричала девушка еще издали. — И где вас носило столько времени?
— Сколько? — удивился Бенеш. — Солнце еще даже не зашло?
— Не зашло?! Да мы тут двое суток сидим, вас дожидаемся! — Саттия подскочила, обняла вставшего Олена. Но не успел он что-либо сказать или сделать, как она отстранилась, на изящном лице сошлись вместе светлые брови. — Ну, гуляки, надо выпороть вас всех так, чтобы сидеть в седле не могли!
— Двое суток? — Гундихар звучно сглотнул. — Это как? Невероятно, клянусь всеми богами Алиона…
Подбежавший Рыжий принялся яростно тереться об его колени, громко мурлыча при этом. Гном потерял равновесие и со всего размаху сел на задницу, чуть не выронил «годморгон».
— А нам показалось — несколько часов… — сказал Бенеш.
— Едва вы исчезли из виду, башни принялись светиться, — начала рассказывать девушка, — а Рыжий забеспокоился…
— Мяу, — подтвердил кот.
— А потом лестница просто взяла и исчезла! Втянулась в
— Долго рассказывать, — Олен покачал головой, — но я думаю, что Гундихар этим займется, только уже на ходу. Мы потеряли два дня, так что надо отправляться в путь немедленно.
И они зашагали вниз по склону, туда, где стояли лошади и слабо дымил небольшой костер. Тут их встретил радостно ухмыляющийся Пьяный Маг и бесстрастный, как валун, Ктари.
— Вылезли! — завопил проводник так, что Чайка испуганно прижала уши. — Эх, как жаль, а я уж надеялся, что получу в наследство ваших коней и спокойно пропью их в Терсалиме!
— Рано обрадовался, — шутливо толкнул его в бок гном. — Гундихар фа-Горин вернется и с того света, особенно туда, где есть друзья и выпивка!
Костер затушили, а кострище забросали землей. Оседлали лошадей и поехали дальше. Только в этот момент Олен понял, что хочет спать так сильно, будто в самом деле провел на ногах двое суток. Бенеш начал клевать носом и зевать, и только Гундихар сохранил бодрость.
— Эй, бородатый, — попросила его Саттия, когда холм и крепость исчезли за горизонтом. — Расскажи, что там было?
— С удовольствием, — гном прокашлялся, выпучил глаза и принялся излагать. Рассказ его затянулся на несколько часов, и из него даже Олен с Бенешем узнали много нового — о бродячих скелетах в ржавых кольчугах, о жутких чудовищах, которых Гундихар сразил без помощи спутников, чуть ли не голыми руками.
Ктари слушал равнодушно, Саттия в самых напряженных местах хихикала, глаза Пьяного Мага горели. Чувствовалось, что эту историю, украшенную и перевранную, он станет рассказывать по всем кабакам Терсалима.
— Ну а кто мне не верит, — заявил гном в завершение, — тот может сам отправиться внутрь и поглядеть!
Саттия хмыкнула и посмотрела на улыбающегося Олена.
— Вранье? — спросила она.
— В меньшей степени, чем хотелось бы, — признал он. — Мы и в самом деле попали в руки какой-то могучей и враждебной силе. А уж уцелели и вышли обратно только чудом.
Ехали до самого вечера, и к закату впереди показалась речушка с темной водой. Встали на ночлег около нее, рядом с зарослями ивняка. На следующий день Пьяный Маг поднял всех очень рано. Маленький отряд переправился на другой берег и продолжил путь. За целый день, проведенный в седлах, не увидели ни единого живого существа. Степь будто вымерла, исчезли птицы, пропали даже норки сусликов. Ближе к вечеру достигли опушки занимающего предгорья букового леса.
Деревья тут стояли голые, под копытами лошадей шуршали опавшие листья, их сладкий запах витал в воздухе. В тишине, нарушаемой лишь вздохами ветра, далеко разносилось журчание многочисленных ручьев, сбегающих на равнину. Пелена из холодных брызг висела над порогами и небольшими водопадами. Из белесой воды торчали лысины камней.