Сердце Пламени
Шрифт:
— Выходи на палубу. Там поговорим, — шепнула она и ускользнула за дверь, оставив пряный запах, тот самый, который Олен уловил во время их первой встречи.
Поднялся он с трудом, преодолевая сопротивление окаменевших мускулов. Натянул штаны, надел колет, затянул поверх него пояс. Подумав, взял меч, погладил Рыжего, раскинувшегося на койке Саттии, и вышел в коридор. У лестницы столкнулся с только что спустившимся матросом.
— Утро доброе, мессен, — поприветствовал тот пассажира. — Не спится?
— Спится, да еще как. А ты после ночной
— Ага. Теперь в койку до полудня, — и, зевнув, матрос утопал по коридору в сторону кубрика.
На палубе царил только что родившийся рассвет. Перистые облака цвета бледного золота пламенели в зените, небо с востока к западу меняло цвет от опалового к темно-лиловому. Лучи едва вылезшего из-за горизонта солнца кололи глаза. Берега терялись в дымке, Дейн выглядел спокойным, как сытый и довольный жизнью младенец.
Стоявший у штурвала рулевой поглядел с удивлением, когда Олен и Саттия отошли к борту.
— Рассказывай, — требовательно сказала девушка, поправляя белые волосы на лбу. — Что случилось?
— Повторилось видение с постоялого двора, — уныло проговорил он, — только на этот раз все оказалось куда более мучительным. Я едва не сгорел там заживо.
— Но вчера Бенеш к тебе даже пальцем не прикасался. Значит, его магия тут не при чем.
— Дело, вероятнее всего, в клинке, — Олен поднял руку с ножнами. — Шесть дней назад видение случилось после похода в Золотой замок, где я отнял много жизней с помощью этого меча. Вчера отправил к вратам Адерга не одного пирата. И — вновь попал на жаркую равнину…
Серо-голубое лезвие тускло сверкнуло, когда лучи восходящего солнца упали на него. От рукояти к кончику прошла волна серебристого свечения, в стороны брызнули и растаяли белые звездочки. Саттия нахмурилась. Синие глаза ее потемнели, а личико стало озабоченным.
— Ты думаешь, это что-то вроде платы за право владеть таким оружием? — спросила девушка. — Но кто ее взимает?
— Скорее всего, нет. Клинок просто использует меня, чтобы набираться сил, и в то же время пытается что-то сделать со мной, к чему-то принудить… — проговорил Олен с горечью. — А чувствовать себя инструментом на редкость противно! И пусть он дает могущество, помогает побеждать, но я готов к тому, чтобы избавиться от этой штуки! Бросить его в Дейн хотя бы!
По клинку прошла еще одна волна свечения, на этот раз золотистого.
— Тише, не ори, — Саттия положила руку Олену на предплечье. — Не хватало еще, чтобы услышал кто-нибудь. Понятно, что совет никого не убивать прозвучит глупо, но для начала сгодится и он.
— А если на нас нападут? Что, я должен безропотно подставить шею?
— Нет. Вспомни первую схватку с эльфами? Ту, у Вечного леса. Тогда ты обезоружил их, но никого не убил. Кроме того, неплохо бы купить тебе обычный меч, из простой стали. На случай, если в самом деле придется сражаться насмерть.
— А деньги? — Олен убрал оружие в ножны. — Или ты внезапно разбогатела?
— Кое-кто другой, — девушка загадочно улыбнулась. — Если
— Наверно. Ты знаешь, я давно хотел спросить… — Олен ощутил, как робость сковывает язык, путает мысли. Не позволяет задать вертевшийся в голове с самого Безариона вопрос — что значили слова, произнесенные на залитой ночным дождем улице?
Донесся громогласный зевок, и из люка на палубу выбрался один из плывших на «Драконе» купцов. Помахав молодым людям, он решительно направился к ним.
— И что?
— Ничего… так, ерунда, — остатки смелости, напуганные появлением свидетеля, бежали с позором. Олен отвел взгляд и в очередной раз проклял себя за дикую нерешительность.
Купец подошел, пришлось отвечать на его приветствия и выслушивать длинный рассказ о приключившейся ночью желудочной колике. Пока беседовали, корабль ожил. На палубу выбрался боцман, послышался его рычащий голос. Засуетились матросы с тряпками и швабрами. От кухни, расположенной около каюты капитана, донесся аромат съестного.
Возможность для разговора оказалась утрачена безвозвратно.
Через несколько часов на правом берегу показался Ахерн, небольшой городок, над стенами которого поднималась необычайно высокая башня ратуши. «Дракон» простоял тут недолго, часть тюков и бочек покинули трюм, но их место заняли другие. На берег сошел Калист ари Бон, напоследок бросивший на Саттию довольно унылый взгляд.
А затем корабль отошел от причала и двинулся дальше. Острова пропали, русло очистилось. Дейн заново стал напоминать широкую дорогу, идущую точно на северо-восток меж низменных берегов.
Вечером с запада принесло черную, рокочущую и плюющуюся молниями тучу. Первый шквал заставил «Дракон» качнуться, матросы бросились сворачивать паруса. По палубе ударили струи настоящего ливня. Речная гладь посерела, пошла пупырышками волн, на них появились барашки. Пассажиры спустились в каюты, но мощь бушевавшей над Дейном бури ощущалась и там. Корпус вздрагивал, клокотала стекавшая по борту вода.
Бледный Гундихар, мучимый тошнотой, лежал на койке и громко стонал.
— Ну вот, — сказал Бенеш, глядя на него. — Это… А говорил, что опытный путешественник, что все тебе нипочем…
— Когда иду пешком — да, клянусь своей бородой. А так мы, гномы, не предназначены для всякой болтанки. Ой-ей-ей…
Но буря закончилась, и Гундихар быстро вернул себе отличное расположение духа. Выбравшись вместе со спутниками на палубу, пришел в обычное громогласное состояние, принялся рассказывать анекдоты и хохотать над ними громче всех.
Поэтому момент, когда гном неожиданно стал серьезным, все упустили.
— Вон, глядите, — сообщил он, указывая за левый борт, где в вечернем сумраке прятались поросшие лесом холмы. — Если пойти на север, то через пять миль выберешься к очень странному месту. Там поляна большая, так на ней по ночам трава светится. Зеленым таким огнем. Сам видел!