Шрифт:
Глава 1
Динь...Динь...Диииииинь...
В комнате уже на полную свою мощность трещал будильник, всеми своими фибрами неодушевленной души показывая, что пора вставать. Было яркое по-весеннему теплое утро, и за окном на небе не было ни единого облачка. Солнце, ярко светящее за окном, уже вцепилось своими теплыми лучами до всего чего смогло оно дотянуться этим ранним утром. Покрывало, разбросанная везде одежда, цветок так давно не прикасавшийся к живительной влаге, мебель, стоящая в комнате – это только минимальный список вещей, попавших в плен небесному светиле. Солнечный зайчик, отраженный от большого напольного зеркала, игриво бегал по потолку слегка погоняемый веткой за окном.
Дииинь...Диииииинь...
А будильник все не унимался. Своим
За дверью послышался скрип открывающейся родительской двери и звуки приближающихся шагов. Пара ударов. Тук…Тук…
– Ты ещё спишь?
– негромко спросила мать. – А время уже вставать.
Немного подождав и не услышав ответа, она вошла в комнату старшей дочери. Анна лежала, раскинувшись по всей кровати, почти напоминая морскую звездочку, на животе и укрывшись с головой под подушку. Мать уже привыкла видеть в таком виде свою дочь, считая, что та всегда так делала, чтобы ей не мешали хорошо выспаться посторонние звуки и шумы. А звуков таких, на ее взгляд, собиралось не мало: птицы, машины, скребущаяся под дверью и громко мяукающая кошка. Но больше всего вышеперечисленного Аня пряталась от надоедливого будильника, которого так заботливо заводила вечером она Лидия Николаевна. Сама Лидия Николаевна просыпалась раньше любого члена своей семьи, будь то муж или любой из ее троих детей, проходила на кухню и потихоньку включала маленький телевизор, ожидая утренних позывных из комнаты дочки. Она специально именно его заводила, так как в отличие от других разбудить в такую рань Аню было целым искусством требующее определенной настойчивости и терпения. В остальное время женщина в основном смотрела большой телевизор, стоящий в зале, а по совместительству и комнате ее единственного сына Дмитрия, старшего из ее детей.
Открыв окно и подойдя к кровати, Лидия Николаевна села на край и стала потихоньку тянуть одеяло на себя сантиметр за сантиметром, оголяя спину так сладко спящей дочери. Почуяв кожей сквозняк, который образовался из-за открытой двери и окна, девушка потянула одеяло обратно на себя.
– Давай, соня, просыпайся скорей, - ласково сказала мать, подтягивая одеяло к себе, - осталось всего чуть-чуть до окончания школы.
– Ну, мам, - возмутилась от такого вмешательства в сон своим тихим голоском Анна.
– Ну, ещё пару минуточек дай поспать.
– Ну, уж нет, - и мать с силой сдернула с дочери легкое одеяльце, оставив лежать где-то в ногах, а половину даже на полу.
– Вставай быстрей и без твоей ленивости дел хватает. Я не намерена сегодня тебе потакать.
– И резко развернувшись, вышла из комнаты, почти хлопнув дверью.
Женщина так делала только в том случае, если чем-то рассерженна. Анна, приподнявшись на локтях, недоуменно посмотрела ей вслед, не совсем понимая, в чем она провинилась.
"Сегодня она явно не в духе. Что-то, по-видимому, случилось" - подумала про себя ещё не до конца проснувшаяся дочь.
Не спеша, девушка опустила ноги на пол и поднялась со своего спального места. Она направилась прямо к своему любимому большому зеркалу во всю высоту стены, которое также было одной из дверей шкафа с одеждой. С той стороны зазеркалья на неё смотрела зеленоглазая молодая девушка восемнадцати лет одетая в легкую хлопковую пижаму, состоящую из зелёного цвета шорт и белой майки. Длинные волосы цвета темного молочного шоколада запутанными кудряшками струились по телу. Взяв расческу с близлежащей тумбочки, Анна стала их распутывать.
В то же время на кухне послышался привычное для утра звяканье посуды. Это на кухню вошла Лидия Николаевна и стала по своему обыкновению готовить завтрак. На сегодня решив приготовить яичницу с колбасой, как просил вчера муж, она достала из холодильника нужные ингредиенты и поставила приличного размера сковородку на плиту. Она не могла прийти в привычное свое спокойное состояние со вчерашнего вечера, и, как бы не старалась выглядеть как обычно веселой и жизнерадостной, все равно срывалась при малейшем пустяке. Вот и с дочерью поступила также. В иной день она дала бы немного ещё поспать и даже, может быть, дотянула до самого времени завтрака, но только не сегодня. Женщина была зла и не могла
– Чёрт, - выругалась она, неудачно прикоснувшись к сковородке и перенеся свои мысли к ненавистной сестре, прибавила, - на какой хрен она снова вздумала в очередной раз явиться!
Отношения между сестрами, мягко говоря, не складывались уже почти восемь лет. И все это произошло из-за той истории, которую Инга и заварила, всем своим видом стараясь накликать позор на всю семью. Лидия Николаевна так и не поняла, да и не желала понимать, тогдашние поступки своей родной сестры и всячески с тех пор старалась держать своих детей подальше от ее влияния. Мало ли что перенимут и начудят на свою голову. Дошло даже до такого, что она запретила даже упоминать имя своей сестры в своем присутствии. Но в этот раз провернуть это безболезненно для нее будет маловероятно. Окончательно помирившись с бабушкой, они вдвоём задумали пригласить всю семью к себе на званый вечер, чтобы что-то отметить, а там без общения не обойтись, как бы ни старалась. Хотя женщина уже вознамерилась проигнорировать этот вечер семейного воссоединения. Ей это не нужно было, так как хотела выкинуть родственницу раз и навсегда из своей жизни и никогда ее больше не вспоминать.
От мрачных мыслей, наполнявших ее голову, ненамного избавил появившийся на кухне муж.
– С добрым утром, дорогая!
– приподнятым тоном голоса он поприветствовал жену.
– Как спалось?
Алексей Владимирович был очень похож внешне на свою вторую половинку, с которой прожил уже больше двадцать лет. Он был такого же среднего роста и достаточно упитанного телосложения, которое проявилось у их обоих с возрастом. Даже на лицо они походили друг на друга настолько, что некоторые незнакомцы иногда спрашивали у него на работе, не его ли она сестра, хотя последняя уже давно прекрасно жила в пригороде со своей семьёй и редко появлялась в городе. Сам Алексей Владимирович был отставным военным, после службы работавший руководителем в собственной торговой фирме. Его достаточно высокие доходы позволяли ему содержать всю семью, без каких либо серьёзных финансовых ограничений и порядков ведения семейного бюджета. Он, как заботливый и любящий муж, был категорически против чтобы его жена работала. Особенно мужнина на этом настаивал после того как их ячейка общества пополнилась третьим общим ребёнком малышкой Ксенией. Хотя после третьего ребенка и сама Лидия Николаевна была только всеми руками за и с удовольствием сидела дома, так как до того подрабатывала у своего мужа на полставки в качестве менеджера по продажам.
– Доброе, - угрюмо ответила она. – Я скоро приготовлю завтрак. Садись пока за стол.
Спокойно послушавшись жену, он уселся на стул у окна и взял рядом лежащую на подоконнике вчерашнюю газету, которые по старой привычке покупал, хотя вполне мог читать и в интернете. Без лишних слов ему и так было понятно, что за причина ее плохого настроения. Газета была спортивная и по обыкновению уже открыта на предпоследнем листе, где частенько печатали интервью со спортсменами местных команд.
– Так... так... пишут про Панфилова, - спокойно произнёс глава семьи.
– Ну, вот в очередной раз. Как будто писать больше не о ком, - но все-таки стал читать в который раз о знаменитом хоккеисте города.
– Привет, пап, мам, - на кухню ворвался Дмитрий и сел на свободный стул рядом с отцом.
Дмитрий был главной надеждой в семье Лидии Николаевны и Алексея Владимировича и от того на него родителями были далеко идущие планы. Будучи худым и на голову выше их обоих, он выгодно выделялся среди сверстников своими организаторскими способностями и неплохими способностями к обучению. К своим двадцати одному году он был уже на четвёртом курсе местного университета и в будущем хотел заняться своим собственным бизнесом, который пока еще держал в секрете от их обоих. А пока этого не произошло, он более менее прилежно учился и три раза в неделю ходил с друзьями в тренажерный зал.