Сердце не обманешь

Стоя перед простой коричневой дверью с табличкой «Агентство по усыновлению «Дизарт», Мэтт Паттерсон впервые в жизни испугался.

У него сдавило грудь, вспотели ладони и пересохло во рту.

Однако уклоняться от ответственности не в его правилах. Открыв дверь, он вошел внутрь.

Мэтт увидел обшитые деревянными панелями стены, пустую стойку регистратора и почувствовал мягкий аромат детской присыпки. А потом послышался детский смех. Вернее, визгливое и радостное хихиканье

маленькой девочки.

Девять шансов из десяти, что смеется его ребенок.

Его ребенок…

Отныне личная жизнь Мэтта изменится.

Пока он не знает, что будет с его командировками и сотрудниками.

Ох! А экономка, миссис Макгенри, закатит истерику, когда узнает, что в его организованном доме появится детская комната и няня.

Мэтт пошел на смех — в кабинет в конце короткого коридора. Спиной к нему стояла стройная женщина, удерживая ребенка на сгибе руки. Ее блестящие каштановые волосы были уложены в опрятный пучок, а красивую фигуру подчеркивало облегающее красное платье.

Он поднял брови:

— Я всегда думал, что в агентствах по усыновлению работают седовласые старые девы в ветхих белых блузках.

Ребенок умолк. Женщина повернулась к Мэтту.

Впервые в жизни Мэтт потерял дар речи.

У женщины были огромные карие глаза, высокие скулы, чуть вздернутый нос и полные губы.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она.

Мэтт медленно вошел в кабинет. С подобными женщинами он привык флиртовать, ужинать, соблазнять их, а затем оставлять им в подарок браслет с бриллиантами. Но прежде чем он успел открыть рот, девочка на ее руках пронзительно закричала. Белла — дочка Освальда и Джинни. Теперь его дочка. Потому что он согласился стать крестным отцом ребенка своей бывшей жены.

На него нахлынула грусть. В это же самое время на прошлой неделе Джинни звонила ему, выясняя, когда он вернется в Бостон, чтобы заранее пригласить его на ужин. Теперь нет ни ее, ни Освальда. Мэтт больше никогда не увидит красивую улыбку Джинни и не услышит раскатистый хохот Освальда. Мэтт потерял бывшую жену, которую любил, и ее нового мужа, ставшего его хорошим другом.

Белла снова визгливо вскрикнула. Женщина посмотрела на ребенка, потом охнула и резко взглянула на Мэтта:

— Меня зовут Клэр Кинкейд. Я соцработник, занимающийся Беллой. Вы Мэтт Паттерсон?

Засунув руки в карманы брюк делового костюма, он медленно шагнул в ее сторону:

— Да.

— Боже мой! Вот уже четыре дня Белла ни с кем не разговаривает. Она часто плачет по ночам, ест, и спит, и смеется, когда я ее щекочу. Но вы первый, с кем она заговорила.

— Она разговаривает? По-моему, она визжит.

Клэр рассмеялась:

— Младенцы разговаривают визгом.

В ее красивых карих глазах читалась усмешка, и у Мэтта скрутило живот. Женщина была невероятно красивой.

— Она меня знает. — Пауза. — Немного.

— Вы дружили с ее родителями?

Он

кивнул и сделал еще один осторожный шаг в сторону Клэр и Беллы. Темноволосая, голубоглазая девочка напряглась, подалась вперед и протянула к нему ручки.

Удивленный, Мэтт отшатнулся.

Улыбка Клэр померкла.

— Она хочет к вам.

— Да. И я намерен о ней заботиться, но я… — Он втянул носом воздух. Инстинкт приказывал ему начать заигрывать с красивой женщиной. Рассудок напоминал, что визит в агентство — деловой, а не развлекательный. — Я не могу ее взять.

— Простите?

Он беспомощно поднял руки, вынув их из карманов:

— Я не знаю, как это делается.

Клэр шагнула к нему.

— Все очень просто.

Она обладала не только красивой внешностью, но и милым, вежливым голосом. По телу Мэтта пробежал трепет. Но когда она подошла к нему, протягивая девочку, он снова попятился.

Клэр нахмурилась:

— Это ваш ребенок.

— И я начну о ней заботиться. На следующей неделе. — Он покачал головой. — Нет. Не получится. Я должен ехать в Техас, чтобы воссоединиться с семьей.

Клэр приказала ему замолчать взмахом руки:

— Меня не волнует, даже если вы царь мира и должны созвать королевский двор. Белла теперь ваша дочь. — Она погладила ребенка по спине. — Кроме того, вам нечего бояться. Она такая милая, что ухаживать за ней одно удовольствие. — Она протянула ему ребенка.

Нервы Мэтта были на пределе. Вот уже четыре дня он знал, что его бывшая жена умерла, а он должен стать опекуном Беллы, и поначалу он не паниковал. Он решил, что будет разбираться с ситуацией постепенно, шаг за шагом. Но, увидев ребенка, он испугался. Следующие восемнадцать лет ему придется воспитывать эту девочку. Он поведет ее в ясли, потом в сад, затем в начальную школу, среднюю школу…

— Я… — Мэтт хотел взять девочку на руки, но никак не мог смириться с тем, что ребенок Джинни и Освальда остался сиротой.

Девочка заслуживает того, чтобы ее любили и баловали. Мэтт никогда никого не любил и не баловал. Вот поэтому он потерял Джинни. Он не из тех парней, что красиво ухаживают за девушкой, угощают ее вином, дарят розы, водят на длительные прогулки по пляжу и разговаривают ночи напролет. Хуже того, все его слуги, которые могли бы помочь ему с ребенком, были за пределами города.

— Нет, поверьте. Я не могу взять ее прямо сейчас. Я провел в Лондоне три недели. Узнав о Белле, я сразу же вернулся домой. Но я распустил всех слуг на шесть недель — до своего предполагаемого возвращения. Они уехали в отпуск в Арубу. Даже если я сейчас их вызову, они приедут только к пятнице. И я… — Он прижал руку к груди. — Я понятия не имею, как ухаживать за ребенком.

— У вас не было племянниц или племянников? — спросила она.

Он вздрогнул:

— Нет. Но даже если бы они у меня были, я не семейный человек.